Шапкенов А. А.
Кокшетауский государственный университет им. Ш. Уалиханова, г. Кокшетау
amangeldy.shapkenov@mail.ru
В 20-50-х годах ХІХ века в Казахстане произошло глубокое реформирование всех институтов власти. В связи с этим данному периоду характерно вовлечение представителей казахского общества в процесс государственного строительства и развитие системы административно-территориального управления. Реформам в этом направлении было положено начало в 1822 году — специальным указом российского императора Александра I (1777-1825) институт ханской власти в казахском Среднем жузе был официально ликвидирован. Население северного, центрального и восточного регионов Казахстана находилось в ведении образовавшемся в том же году Западно-Сибирского генерал-губернаторства. Для управления казахского населения этих регионов были приняты: «Устав о сибирских киргизах» (1822), «Положение об отдельном управлении сибирскими киргизами» (1838), «Положение об управлении Семипалатинской областью» (1854) и другие нормативно-правовые акты [1, 175].
На основании этих законодательных актов в 20-50-х годах ХІХ века Сибирским колониальным учреждением осуществилось административно-территориальное разделение подведомственных территорий и организовалось в них средние и низовые звенья управления. Так, в соответствии с «Уставом о сибирских киргизах» предусматривалось распределение казахов Среднего жуза по внешним округам, имеющим определенные границы, переход которых позволялся только с разрешения органов власти [2, 93]. В связи с этим 29 апреля 1824 года был образован Кокшетауский округ — один из первых внешних округов в составе Омской области, подведомственной Западно-Сибирскому генерал-губернаторству.
Согласно 18-параграфу «Устава о сибирских киргизах» для управления внешним округом из среды местного казахского населения избирался старший султан. Право выбора старшего султана предоставлялось представителям сословии традиционной знати, т. е. «одним султанам…, старший султан избирался на три года и утверждался областным начальником…, не запрещалось избирать одного султана более одного срока сряду…, общие выборы производились в августе месяце» (§§33-39) [2, 94-95].
Следует отметить, что существуют противоположные мнения исследователей по поводу выборов старших султанов. В свое время анализировавший реформу 1822 года в Казахстане ученый С. З. Зиманов писал, что выборы старших султанов обычно проходили без серьезной борьбы и носили в основном формальный характер. Султаны, бии и старшины приглашались на выборы главным образом для того, чтобы представить им старшего султана и потребовать от них безусловного подчинения его власти [3, 174].
Однако, по свидетельствованию некоторых архивных документов о том, что выборы старших султанов вызывали споры между сторонниками различных кандидатов на эту должность, исследователь В. З. Галиев описал ход этих выборов подробнее. Выборы председателя окружного приказа, коим являлся старший султан, производились в расположении приказа. К назначенному времени собирались султаны, обладающие правом голоса при избирании старших султанов, а также бии и старшины, призванные определить двух заседателей, постоянно пребывающих при старших султанах. Они разбивались по партиям и в течение нескольких дней обсуждали кандидатуры как на пост старших султанов, так и заседателей. Бии и старшины не принимали непосредственного участия в выборах старших султанов, однако они приглашались для обсуждения кандидатур. Процесс выборов всегда проходил сложно, выдвигалось несколько кандидатур, сторонники того или иного кандидата вступали в противоборство [4, 21]. В знак вступления во власть в результате выборов старшего султана, по старой степной традиции, сажали на белый войлок. Как указано в «Уставе о сибирских киргизах», специально к этому дню приурочивали вручение наград и присвоение чинов отдельным лицам, устраивались скачки и развлечения: «Сколько для удобства сих выборов, столько же и в удовлетворение народному обычаю, в назначенный день давать в том месте, где находится окружной приказ, праздник для киргизов, состоящих в округе, на счет сумм, по штату положенных» (§44) [2, 95].
Царская администрация относилось к выборам старших султанов очень внимательно. Известно, что в проведении административной политики предпочтение отдавалось в первую очередь султанам-чингизидам. Особенно большим влиянием пользовались многочисленные потомки хана Абылая (1711-1781) и поэтому делалась ставка на них. Многие из них были авторитетными людьми в народе — образованными, достаточно энергичными. К примеру, первым старшим султаном Каркаралинского округа был избран внук хана Букея — Турсын Чингисов, а Кокшетауского округа — один из старших сыновей хана Валия — Губайдулла Валиханов.
Следует обратить особое внимание к личности султана Губайдуллы Валиханова и его службе в должности старшего султана. При открытии Кокшетауского окружного приказа чиновниками царской администрации 29 апреля 1824 года старший султан Губайдулла Валиханов со своими сторонниками присягнул на верность к службе [5, 212]. Однако, ход дальнейших событий свидетельствует, что признанный в народе законным наследником ханской власти в Среднем жузе после кончины своего отца Валия (1781-1820), султан Губайдулла был недоволен своим положением председателя окружного приказа. В некоторой степени причиной тому послужило отнесение должности старшего султана к структурам власти среднего уровня в системе военно-административного управления казахским населением и его полное подчинение начальнику Омской области и генерал-губернатору Западной Сибири.
Известно, что протест Губайдуллы Валиханова против колониальной политики царского правительства и предпринятые им действия с целью восстановления традиционной ханской власти, прибегнув к поддержке цинского императорского двора во второй половине 20-х годов ХІХ века, закончились безуспешно. В июле 1825 года Губайдулла Валиханов, отказавшись от выполнения возложенных ему обязанностей, откочевал от Сибирской линии к озеру Коргалжын. Об этом свидетельствует донесение начальника Омской области С. Б. Броневского генерал-губернатору Западной Сибири: «Малая только часть старшин, тюленгутов и султанов увлечена беспокойным Габайдуллою в дальние степи оз. Кургальджа расстоянием от приказа 400 верст…» [5, 222]. Также не достигла положительных результатов поездка делегации казахов во главе с сыном султана Губайдуллы — Болатом в 1826 году в Петербург и посещение им императорского двора с просьбой о восстановлении ханской власти в Среднем жузе [6, 44-45].
Следует отметить, что в связи с созданием внешних окружных приказов участились поездки казахских делегаций в новый административный центр Омск, а при необходимости решении сложных вопросов казахские представители приглашались в Петербург. К примеру, в составе делегации казахов от Каркаралинского и Кокшетауского внешних округов, пребывавшей в марте — июне 1830 года в Петербурге был старший султан Кокшетауского окружного приказа Абылай Габбасов, вступивший в эту должность в 1828 году [7, 34]. Депутация была принята директором Азиатского департамента Министерства иностранных дел К. К. Родофиникиным и представлена императору Николаю I (1825-1855). В ходе пребывания в Петербурге Абылаем Габбасовым были выдвинуты требования следующего содержания: возвести в ханское достоинство или навсегда утвердить старшим султаном и по наследству; всем султанам, произошедшим от хана Абылая пожаловать княжеское достоинство; всех султанов освободить от налога; владение землею, водою и лесом навсегда закрепить за ними, чтобы в Кокшетауском округе ему подвластном укреплении и деревянных домов не строить, пашен не пахать; тяжбы позволить решать между собой по древним обычаям султанами и биями, а не по российскому обыкновению и т. д. [8, 234].
Рассмотрев этот вопрос, директор Азиатского департамента К. К. Родофиникин писал: «Большая часть просимого несообразно с уставом о киргизах, им я лично объяснил ясно и вразумительно, что по принятому правилу никакая просьба ни кого бы то ни было из киргизов не может быть здесь решена, что все дела представлены решению местного Главного начальства, которому отправлены нынешние их прошения. Что касается до ханского достоинства, то оное уже было уничтожено, не может быть никому присвоено…» [9, 29-30].
Отсюда можно заметить, что в положении султанов-чингизидов в казахском обществе первой половины ХІХ века произошли существенные изменения. Появляется заметная тенденция к ограничению прав и постепенному смещению наследственных чингизидов с ведущих позиций политической жизни. Отдельные представители аристократического сословия и других социальных групп казахов смогли оценить расстановку сил и состояние общества и перешли на службу к царскому правительству. К примеру, в одном из архивных документов есть сведения о старшине Тохтамыше Янузакове, исправлявшем должность старшего султана Кокшетауского окружного приказа в связи с отказом султана Губайдуллы Валиханова принять эту должность [9, 13-15]. Тохтамыш Янузаков, так же как и его отец, принял подданство России и унаследовал от него старшинство Баба-Багышевской волости, расположенной между Омском и рекой Чаглинкой. Командиром Отдельного Сибирского корпуса, генералом Г. И. Глазенапом ему был присвоен чин майора. В период создания Кокшетауского окружного приказа среди казахских султанов и старшин этого региона встал вопрос об отношении к событию. По этому поводу сын Тохтамыша писал: «Когда же по воле правительства открыт Кокшетауский окружной приказ, то некоторые султаны отклонились от оного, мы же со своими волостями кочевали поблизости Омска. Бывший тогда генерал-губернатор П. М. Капцевич, зная преданность моего отца, приказал ему с волостями кочевать в Кокшетауский округ и поручил восстановить между оставшимся там народом тишину и спокойствие. …По восстановлении спокойствия отец мой исправлял должность старшего султана в том приказе» [10, 18]. Стоит напомнить, что в российском делопроизводстве подразделения казахских родовых колен назывались волостью и под этим понятием здесь имеется в виду не территориальная, а этническая общность.
Однако, в дальнейшем султан Губайдулла Валиханов был избран на должность старшего султана Кокшетауского округа еще два раза: в 1832 и 1836 годах. В связи с кончиной Абылая Габбасова в 1832 году Губайдулла Валиханов вновь выдвигает свою кандидатуру на эту должность и избирается старшим султаном Кокшетауского округа [11, 369]. Одним из подтверждений тому является донесение Кокшетауского внешнего окружного приказа омскому областному начальнику В. И. де Сент-Лорану от 12 (24) января 1833 года и приложенный к нему список султанам, старшинам, биям и прочим казахам этого округа, получающим от казны жалованье. Внизу текста документа указана имя и приложена печать старшего султана Губайдуллы Валиханова [7, 98; 101].
Также в письме командира Отдельного Сибирского корпуса, генерал-губернатора И. А. Вельяминова от 1 (13) ноября 1833 года «О воспрещении султанам делать сбор с подведомственных им киргиз при случае поездки в Омск или в Тобольск» упоминается об особенной преданности казахов Кокшетауского округа к своему султану Губайдулле [12, 45].
После непродолжительного пребывания в должности старшего султана Кокшетауского окружного приказа Сартая Чингисова с 1835 по июнь 1836 года [7, 367], султан Губайдулла Валиханов вновь был избран на эту должность. В формулярном списке о службе старшего султана Кокшетауского внешнего окружного приказа Джилгары Байтокина от 7 (19) сентября 1841 года есть сведения о том, что он «по подозрению в измене старшего султана Губайдуллы Валиханова исправляет должность оного с 28 августа 1839 года» [7, 108]. Следовательно, султан Губайдулла до того как был обвинен царским правительством в пособничестве Кенесары Касымову и арестован в 1839 году, находился в должности старшего султана Кокшетауского округа.
Очередные выборы старшего султана в Кокшетауском округе состоялись в октябре 1841 года. Султаны и старшины округа, участвовавшие в выборах, разделились на две группы. Одна из них поддержала кандидатуру султана Сартая Чингисова, другая — старшину Мандая Тохтамышева — сына вышеупомянутого Тохтамыша Янузакова. Подполковник Гайюс, присутствовавший на выборах, в своей докладной записке от 21 октября 1841 года на имя генерал-губернатора Западной Сибири князя П. Д. Горчакова писал: «…в Кокшетауский окружной приказ происходили выборы в старшие султаны. Народ разделился на две партии, одна держала сторону султана Сартая, другая — волостного правителя Мандая. Но так как первый имел по родству своему более голосов, то и выбор остался за ним, но на утверждение представлены оба. Обязанностью поставил себе довести до сведения вашего сиятельства собранные о них сведения. Сартай — человек старый, свирепый, готов сделать из личного интереса всякую несправедливость, что он и ныне по праву своего родства не упускает случая делать. К тому же Сартай был уже раз сослан» [13, 526].
Волостной правитель Мандай Тохтамышев характеризован строгим и справедливым: «…одна управляемая им Баба-Багышевская волость во всем округе не замешана по барантам, и по свидетельству биев и старшин, воровство наказывается им жестоко. На этой же волости не считается недоимок, и общее мнение киргизов есть, что с утверждением Мандая старшим султаном злоупотребление и пристрастие в решениях по киргизскому обычаю биями и старшинами значительно уменьшится» [14, 117]. Однако, по приказу пограничного начальника сибирских казахов в декабре 1841 года были проведены новые выборы и на должность старшего султана Кокшетауского округа был избран султан Абулхаир Габбасов.
В середине ХІХ века царское правительство решило отказаться от правовой и административной поддержки сословных привелегий казахских султанов. В частности положением Сибирского комитета «О порядке избрания по Сибирской степи в старшие султаны» от 23 февраля 1855 года было установлено: «Допустить в число избираемых по киргизской степи в старшие султаны лиц не только султанского происхождения, но и пожалованных офицерскими чинами, прослуживших при том не менее трех лет заседателями окружных приказов или волостными управителями…» [3, 187].
Таким образом, можно сделать вывод о том, что если в 20-40-х годах ХІХ века в должности старших султанов внешних округов избирались почти исключительно представители сословия торе, то с середины ХІХ века указанную должность стали все больше занимать выходцы из иной сословной принадлежности — бии, батыры, старшины или же просто богатые представители рядовых семей казахского общества.
Литература:
1. Ерофеева И. В. Эволюция ханской власти и включение Казахстана в состав Российской империи (1731-1865 гг.) // История Казахстана: народы и культуры. Масанов Н. Э. и др. Алматы: «Дайк-Пресс», 2001. — 608 с.
2. Материалы по истории политического строя Казахстана. Т.1. Алма-Ата.
1960. — 442 с.
3. Зиманов С. З. Политический строй Казахстана конца XVIII — первой половины XIX вв. Алма-Ата, 1960. — 296 с.
4. Галиев В. З. Политико-административное законодательство о казахском населении Сибирского ведомства и начало его реализации // История колонизации Казахстана в 20 — 60-х годах XIX века. Алматы: «Мектеп», 2009. —
328 с.
5. Казахско-русские отношения в XVIII-XIX веках (1771-1867 годы). Сборник документов и материалов. Алма-Ата: «Наука», 1964. — 574 с.
6. Галиев В. З. Позиция казахской депутации на переговорах в Петербурге в начале 30-х годов XIX в. // История колонизации Казахстана в 20 — 60-х годах
XIX века. Алматы: «Мектеп», 2009. — 328 с.
7. История Казахстана в русских источниках XVI — XX веков. Т. VIII. Ч. 1. О почетнейших и влиятельнейших ордынцах. Сост., предисловие,
комментарии и указатели Б. Т. Жанаева. Алматы: «Дайк-Пресс», 2006. — 714 с.
8. Центральный государственный архив РК. Ф. 338, оп. 1, д. 410.
9. Центральный государственный архив РК. Ф. 338, оп. 1, д. 407.
10. Центральный государственный архив РК. Ф. 374, оп. 1, д. 280.
11. Абуев К. К. Слово о первом старшем султане Кокшетауского округа Губайдулле Валиханове // Актуальные проблемы Отечественной истории на современном этапе: Сборник материалов международной научно-практической конференции. Кокшетау, 2008. — 381 с.
12. Центральный государственный архив РК. Ф. 338, оп. 1, д. 783.
13. История Казахстана в русских источниках XVI — XX веков. Т. VIII. Ч. 2.
О почетнейших и влиятельнейших ордынцах. Сост., предисловие, комментарии и указатели Б. Т. Жанаева. Алматы: «Дайк-Пресс», 2006. — 962 с.
14. Центральный государственный архив РК. Ф. 374, оп. 1, д. 807.
167