Закиров Раиф Амирьянович *
Вопрос об исходном падеже (аблатив) с показателем -din/-tin/-dan/-tan являетя одним из спорных в тюркологии. А.М. Щербак считает его одним из древних падежей и включает в парадигму общетюркского праязыка [Щербак 1997: 46, 175]. точки зрения Б.А. Серебренникова, в тюркском праязыке существовал особый исходно-местный падеж с показателем -ta/-dа, который «имел два основных значения: 1) значение ме-стонахождения и 2)обозначение движения от чего- либо или из чего- либо» [Серебренников 1986:83]; а в более позднюю эпоху произошло формальное разделение этого падежа: старая форма с показателем -ta/-dа стала выражать только местонахождение, а для выражения движения из чего-либо или от чего-либо обра-зовалась специфическая форма исходного падежа с показателем -tan/-dan [Серебренников 1986:84];. Г.Ф. Благова в реконструк-цию раннепратюркского склонения включает исходно-местный падеж с аффиксом -ta [Благова 1988:84];, а в парадигму поздне-пратюркского склонения – самостоятельные местный и исход-ный падежи [Благова 1988:108].
Очевидно, что требуется детальное изучение функционирования этих падежей в историческом плане, опираясь на данные письменных памятников тюркских языков разных эпох.
Как известно, в языке тюркских рунических памятников VII-IX вв. форма собственно исходного падежа употребляется крайне редко, в основном при местоимениях и словах, обозначающих направление [Кононов 1980: 158-159]. Примерно такая же картина наблюдается и в языке ранних древнеуйгурских па-мятников. Например, в сочинении «Куанши-им пусар» показатели -din/-tun встречаются лишь в устойчивых сочетаниях типа ontun sιngar «на десять сторон», alkudιn sιngar «повсюду», где они являютя не падежными формами, а словообразовательны-ми аффиксами для субстантивного обозначения направления. А значения исходного падежа в этом и других ранних древнеуй-гурских памятниках передаются диффузным местно-исходным падежом:
значение исходного пункта действия, объекта-источни-
ка: ol ödün… bоdisvt ornιnta turup «Тогда… Бодисатва встал со
своего места» (КР: 216); altun önlüg ök yaruklar etüzinte saçιrayu üze turur «От их тел исходят, излучаясь, лучи цвета золота» (АY :315,5);
2) отделительно-привативное значение: emgekligler emgekinte kutrulur «Страдающие тогда избавятся от своих му-чений» (КР: 15);
обозначение объекта сравнения: taluj ögüzde teringrek «глубже, чем море» (КР: 187);
трансгрессивное значение: kιsιllarda arkularda kişi kanι akar «По ущельям и теснинам текла человеческая кровь» (НТ: V,8,6).
Однако в большинстве древнеуйгурских памятников употребляется и самостоятельный исходный падеж с аффиксом -din/-tin (иногда -dan/-tan) в следующих конкретных значениях:
значение исходного пункта: olug tengri yerinden yana
alkιnçsιz ünlüg burxan belgürer «Из великой страны богов снова появится Будда с неисчезающим голосом» (SY:406);
2) причинно-объектное значение: bu üçegününg kavιşmakιntιn ötgürü ötrü kölige belgürer «Вследствие объе-динения этих трёх (их особенностей) появляются затем тени» (AY:52, 19);
трансгрессивое значение: samtso açari kaşmirdin barkug taplamadι «Наставник в Трипитаке не согласился идти через Кашмир» (НТ: V 44,20).
Примечательно, что формы местно-исходного и собственно исходного падежей в памятниках часто употребляются парал-лельно. Есть примеры, когда в разных списках одного памят-ника одно и то же слово оформлено то с афиксом -da/-ta, то с показателем -dιn /- tιn, например, в большинстве списков сутры «Алтун йарук»: bоlаr yаnа аlкugun biligsiz biligdin tururlar «Эти все вместе снова избавятся от невежества » (АY: 366, 23), а в одном cписке …biligde [Kaya 1994: 217].
Причем, в поздних памятниках употребление диффузного местно- исходного падежа для выражения аблативных значений встречается гораздо реже. Например, в памятнике «Инсади-су-тра»(XVII- XVIII вв.) С.Тезджан отмечает только два случая ис-пользования -dа/-tа в значении исходного падежа [Tezcan 1974: 13].
уйгурских юридических документах (среди них есть и составленные в VIIв.), в большей степени отражающих жи-вую разговорную речь, употребление местно-исходного паде-жа встречается крайне редко, аблативные значения передаются формой -dιn /- tιn: bedrüktin iki кüri tаrιg аldιm кüz yagιda оtuz tembin bir каp sücüg кöni birürmen «Я взял у Бедрюка два кюри пшеницы. Осенью с нового (урожая) по правилам возвращу один бурдюк сладкого (вина) в тридцать тембинов» [Малов:389].
Интересно, что известный лингвист XI в. М.Кашгари в сво-ем «Диване», характеризуя слово андан «оттуда» как огузское, пишет: «другие тюрки говорят анда» [Kaşgari 1992: 109].
Всё это дает основание считать, что в в диалектах древне-уйгурского языка функционировал самостоятельный исходный падеж, однако в литературном языке, который, как неоднократ-но подчеркивал Э.Р. Тенишев, сформировался в Турфанском княжестве в VIII в. на базе литературного языка предшеству-ющего период – наддиалектного языка рунических памятников [Тенишев 1985];продолжалось традиционное употребление местно-исходного падежа, хотя форма -din/-tin постепенно про-никала и в литературный язык.
пользу этого свидетельствует еще один характерный пример. В коллекции древнеуйгурских рукописей Санкт-Пе-тербургского отделения Института востоковедения РАН и в Турфанской коллекции Берлинской академии Германии обна-ружены два списка стихотворения, посвященного бодисатстве Авалокитешвара: первый составлен в VII в. [Тугушева 1970: 105], а второй – в монгольское время, т. е. в XVIII -XIV вв. [Haz-ai 1970: 1]; но форма местно-исходного, параллельно употребленная с исходным падежом в соседних строчках, осталась без изменения, хотя второй переписан через 5-6 веков после первого:
bа üşiktin belgürmiş
bаdmа linkuata törümiş.
«Он появился из буквы ба,
Он возник из (цветка) красного лотоса» (5-6 строчки)