Джанмамедова С. М.
Туркменский государственный институт культуры, г. Ашхабад
dsahra@mail.ru
На различных стадиях развития общечеловеческой цивилизации религия
и искусство выполняли одну общую функцию. В качестве продукта единого процесса духовного совершенствования, они гармонично дополняют друг друга, формируя целостную систему духовно-нравственных ценностных приоритетов. В отдельных случаях эти две категории взаимно противопоставляются. И все же религия, а точнее вера неизменно обретает свои очертания в лучших произведениях искусства. Культовые обряды могут исполняться в движении либо в полном его отсутствии. Искусство же неизменно требует живости, душевного порыва и физической динамики. Настоящая вера помогает мастерам сцены постигать новые высоты совершенного искусства. Ярким примером гармоничного симбиоза массового народного искусства и исконных традиций является песенно-хореографическая традиция «Куштдепди».
На 12 заседании Организации по вопросам Образования, науки и культуры Организации Объединенных Наций (ЮНЕСКО), состоявшемся 4-9 декабря 2017 года в городе Чеджу (Республика Корея) было принято решение о внесении песенной и хореографической традиции «Куштдепди» в Список наиболее ценных образцов нематериального культурного наследия человечества [7:1]. Неизменно ширящееся признание особой роли песенно-танцевальной традиции «Куштдепди» в системе духовной сокровищницы общемировой культуры стимулирует высокий интерес национальной научной элиты к глубинному, детальному изучению исторических истоков возникновения и характерных особенностей этого искусства. Ценным источником и надежной основой для исследований молодых ученых в области этнографии, историографии и национального искусствоведения служат выполненные ранее общественно-научные труды.
Следует отметить большое разнообразие мнений, гипотез, культовых верований, поддерживаемых как в простонародье, так и в среде ученых, и трактующих историю возникновения и становления традиции «Куштдепди», более распространенной в западной части Туркменистана. Широкий диапазон песенного и хореографического содержания свидетельствуют о том, что процесс формирования «Куштдепди» длился не столетие даже, а целые десятки веков. Именно танец «Куштдепди» наиболее полно, всесторонне и глубинно раскрывает всю силу самобытного таланта, удивительное жизнелюбие и непоколебимую волю туркменского народа.
Туркменский ученый Х. Гочмырадов в своем этнографическом труде, в частности, отмечает: «Культовое песнопение «зикр» обретает широкое распространение в народной среде как неотъемлемый атрибут самобытных торжеств уже в форме танца «Куштдепди» — традиции нового содержания и сути». В данной работе ученый увязывает процесс эволюционирования «Куштдепди» с культово-философскими традициями суфиев и дервишей – песенными и хореографическими жанрами (зикр, гимн и ракс (танец)). Отмечается, что морфологически первая часть термина «Куштдепди» происходит от междометия «куш» [2:60]. Согласная «т» в конце междометия, вероятно, является следствием особенностей местного речевого акцента. К примеру, даже в наши дни нередки случаи, когда корневое слово «haýyş» (просьба) произносится населением с добавлением лишнего согласного «т» в конце – «haýyşt». Отмечается также, что речевой оборот «küşdüni bermek» (решить проблему в корне) нередко используется в значении «изгнание». Таким образом, вторая часть термина «Куштдепди» (корневая морфологемма «dep»), скорее всего, используется в значении «dep etmek» (устранить, искоренить, излечить от всех недугов, даровать исцеление, облегчить страдания).
Непосредственно название и характерные признаки «Куштдепди» трактуются туркменскими учеными следующим образом: вторая часть («dep») корневой основы термина «Куштдепди» довольно часто встречается в философском произведении «Hikmetler» («Постижение тайн») Ходжи Ахмета Ясави. Точнее, глагол «depmek» применяется в значении «изгонять» (отвергать искушение, гнать «взашей алкающего пса сознания» и т.д.). Сочетание двух составляющих – «küşt» и «dep» в корневой основе термина вполне закономерно. Ибо термин «куштдепди» образуется из трех составляющих: «küş, dep diý» (в значении: изгони негатив – решительно и бесповоротно) [2:60].
Существует также и другая гипотеза, прослеживающая некоторую (с учетом особенностей напева и хореографического исполнения) общность традиции «Куштдепди» с культовым обрядом «шахсей-вахсей», исполняемым имамами (духовными лидерами) шиитского толка исламской религии в память
о невинно убиенных сыновьях Святого Али – двоюродного брата и зятя Пророка Мухаммеда. Однако схожесть этих традиций определяется лишь внешними признаками. «Куштдепди» повествует не о трагедии, но о великом таинстве жизни, сообщает радость бытия, и потому олицетворяет собой празднество [2:60, 61].
Участники красочного действа «Кушдепди» образуют правильный круг, вероятно символизирующий Солнце или костер, что дает основание связывать данную традицию с верованиями эпохи огнепоклонничества. Энергичные движения людей, объединенных единым стремительным порывом динамичного танца вокруг священного шаманского огня, олицетворяет собой новый круг в непрерывной преемственности жизни. Вместе с тем, народная бытовая обрядовость настойчиво увязывает танец «Куштдепди» с исконно-народными традициями врачевания, передававшимися из поколения в поколение. Согласно данной гипотезе, «Куштдепди» характеризуется как таинство древних целителей, искусство культовых шаманов, изгоняющих всякую хворь и недуги. Средние века – эпоха распространения софистского учения вширь и вглубь – создала предпосылки для поиска именно в этом танце глубоко культовый подтекст, замешанный на учении суфиев и дервишей.
Этимологически первая часть термина «Куштдепди» (аффикс «кушт») восходит к традиционно тюркским лексикониму и напевам «küş-küş», согласно верованиям, отгоняющим болезни, дарующим силу и радость бытия. Эта особенность в определенной степени подтверждает изложенные выше гипотезы, а также увязывает традицию с бытовой обрядовостью древних мореходов и рыбаков. Такое выраженное многообразие только подчеркивают богатство и многогранность данного искусства. Эксперты, придерживающиеся этой теории, формулируют достаточные для того основания. Указанная характерная особенность свидетельствует о глубоких истоках самобытной традиции наших предков, которая постоянно обогащалась, насыщаясь и насыщая национальную культуру новыми позитивными духовными устремлениями. В данной проекции процесс духовного консолидирования, охвативший самобытную национальную культуру, способствовал сохранению «Куштдепди» в народной среде до наших дней. Различная тональность напевов «Кушдепди», в свою очередь, трактуется богатым содержательным наполнением, с которым народное сознание увязывает данную традицию.
Уникальна также история происхождения гармоничных напевов», сопровождающих динамичный танцевальные движения. Жители Балканского (западного) региона Туркменистана именуют этот напев «газал». Как известно, «газель» — это самостоятельный, довольно распространенный жанр восточной поэзии. Вероятно, по этой причине напев-«газал» в традиции «Куштдепди» несколько отличается от классической жанровой формы. Ученый-литературовед Ахмет Маммедов в своей работе «Формы и измерения лирики» пишет: «Газелью называют стихотворную форму, состоящую из двустиший, каждая вторая строка в последовательности которых по звучанию рифмуется со строками первого двустишия. Схематично это можно изобразить следующим образом: а-а, б-а, с-а и т.д. Структурно каждая строка классической газели может содержать 14, 15, 16 строф. Однако в отдельных случаях их количество может ограничиваться 11 строфами». [4:96].
Автор признает стихотворное измерение «газель» одной из наиболее тонких и сложных форм поэзии, указывая, что первоначально она использовалась исключительно в любовной лирике для выражения нежных чувств. Позднее поэтическую форму облюбовали поэты-суфисты, стремившиеся к духовному постижению Бога и Высшей истины. Вполне закономерно отмечается также, что этимологически данная форма происходит от «касидов». В поэтических творениях Махтумкули Фраги газели обретают выраженные социальные мотивы [4:97]. Все это позволяет заключить: несмотря на то, что песенное сопровождение «Куштдепди» принципиально не сохраняет единой литературной конфигурации, содержательное наполнение напева-газал остается неизменно лиричным, нежным, воспевающим высокие и непреходящие ценности. Различия в стихотворном измерении и конфигурации поэтических строф, скорее всего, связаны с особенностями музыкального переложения. Содержательная целостность и цельность газала в народной фольклористике и творчестве поэтов-стихотворцев в определенной степени объясняет, почему самобытные исполнители этих уникальных напевов именуют себя «gazalçy».
Приведем отдельные примеры газелей, сохраняющие характерные признаки жанрового своеобразия:
Как Солнце –Истина, что грань хранит отважно тьмы ночной, Будь предан дружбе – вечно свежей, как первоцвет весной.
Когда усердья нет, не стоит благосклонности мне ожидать, Не будет нежных слов и доброты красавицы родной. [3:17]
Еще один напев «Куштдепди»:
Поднялся я к скалам,
Где камни – оскалом.
Разлуки не ведал —
Судьбою мне стала! [5:145].
Приведѐм пример трѐхступенчатого четверостишия-газал для «Куштдепди»:
Взглянул я в очи ясные твои,
И обомлел, дар речи потерял.
Как светлый день – прекрасные твои,
С Луною лик сравним, и щѐк румяных ал. Как музыку я слушал голос твой, Но ты ушла – разбив мои мечты, Ловил мгновенья, слов чудесных рой. Гляжу вослед тебе, ищу надежд цветы. Бровей тугие полукружья, эх, Похитили и сон мой, и покой! [5:154].
В бытовой обрядовости жителей Балканского велаята (Западный Туркменистан) сопровождаемый напевами-газал «Куштдепди» является неотъемлемым атрибутом практически всех красочных празднеств. Если это проводы новобранцев на военную службу, люди собираются и провожают молодѐжь с весѐлыми песнями, зажигательными плясками, лучшими пожеланиями и добрыми наставлениями. Возвращается ли сын, достойно выполнив свой патриотический воинский долг, или дочь по окончании вуза – на радостях в семье устраивают праздник, с щедрым угощением, подарками, весѐлыми напевами-газал, плавно перетекающими в яркое красочное действо зажигательной хореографической феерии. Удивительно слаженные, гармоничные движения танца сопровождаются динамичными подпевками: «ала-ала», «Хоп-хоп», «Хоба-хоба-хоп» и т.д., звучащими в унисон с звучащими, кажись, откуда-то самого горизонта энергичными ударами неустанного коврового гребня. Так бытовая обрядовость обретает краски, окрашивается в яркие оттенки неумного жизнелюбия, умения радоваться каждому дню, восхищаться жизнью в любом еѐ позитивном проявлении. Особо красочно проходят обрядовые сцены туркменской свадьбы: сватовство, смотрины, помолвка, свадебное и послесвадебные торжества, в программе которых «Куштдепди» исполняется с особым тщанием, зажигательно и вдохновенно. Традиция – древняя и вечно молодая, сочетающая в себе полифонию голосов и слаженных хореографических движений, звучит самобытным посланием самобытного, талантливого народа на многовековом пути исторического развития и славы.
В народной среде существует определѐнная градация «Куштдепди», в основу которой заложены характерные особенности исполнения этой исконной традиции, передаваемой как бесценное наследие из поколения в поколение. Различаются между собой также и напевы-газал: в зависимости от ситуации, в которой они исполняются, а также по своей тональности и манере исполнения. Особенно выразительно это различие выявляется в сравнительной характеристике напевов-газа, исполняемых жителями прибрежных, горных районов, а также занимающимися отгонным животноводством в степной зоне. Красивое горловое пение оглашает красивейшие уголки благодатной долины Сумбара, наполняет жизнью безбрежные степные дали, и, докатываясь до кромки морского прибоя, обретает силу могучих волн – высоких, сильных, певучих.
В настоящее время в нашей стране уделяется большое внимание вопросам изучения, сохранения и приумножения самобытных национальных традиций. Совершенствовалась и традиция «Куштдепди», оттачивалась манера исполнения еѐ песенных и танцевальных элементов, их содержание обогащалось выраженным патриотизмом и искренней патетикой. Традиция перешагнула далеко за пределы семейно-бытовой и социально-общественной обрядовости, постепенно вовлекаясь в орбиту общенациональных и общечеловеческих духовно-культурных ценностей. На отделении организации и управления национальным танцевальным ансамблем Туркменского государственного института культуры песенно-хореографическая традиция «Куштдепди» преподаѐтся в качестве самостоятельной дисциплины учебного факультатива. В программу сценических постановок фольклорно-танцевального ансамбля «Мирас», действующего на базе Института культуры, часто включаются классические элементы национальной хореографии, увязанные по смыслу и содержанию с исконной самобытностью. Согласно современной методологии обучения, используемой в процессе экспериментального обучения в рамках проекта «Аcademika», при помощи аудиовизуальных эффектов осуществляется своевременное изучение и освоение прогрессивных мировых тенденций в данной области.
Есть основания предполагать существование более ранних истоков возникновения традиции «Куштдепди». С учѐтом устойчивой и выраженно динамичной экспрессии «Куштдепди», присущей, пожалуй, ещѐ первобытнообщинному социуму на стадии примитивной охоты и собирательства, когда коллективное существование было жизненной необходимостью существования и защиты от внешнего воздействия, становится понятен секрет всеобщей притягательности самобытной песенно-хореографической традиции, олицетворяющей важную стадию исторического эволюционирования всего человеческого общества. Таким образом, «Куштдепди» выходит за рамки одной лишь национальной традиции, обретая контуры одного из ключевых звеньев многовековой истории развития человека. Ныне традиция «Куштдепди» по праву превратилась в подлинное украшение всех красочных празднеств туркменского народа. Уважаемый Президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов в своей книге «Туркменская культура», в частности, отмечает: «Танец «Куштдепди» — это уникальный художественный облик туркменского искусства, его идеал» [1: 196]. Есть поистине что-то удивительно притягательное в этих искренних напевах и зажигательных танцах, пронизывающих до глубины души, уносящих прочь все мелкое, незначительное, наносное! В этом кроется чарующая сила искусства. Древнее и непреходящее в веках искусство, вобравшее в себя огромное жизнелюбие туркменского народа и его безграничное почитание исконных духовно-нравственных истоков, живѐт и побеждает, утверждая незыблемость созидательных начал непрерывном течении веков и поколений.
Литература:
1. Gurbanguly Berdimuhamedow/ Tüçrkmen medeniýeti. – A.: TDNG, 2015.
2. Goçmyradow H. Türkmen halk döredijiligi. – A.: TDNG, 2010.
3. Mämmedow A. Gazallar. – A.: Ruh, 1998.
4. Mämmedow A. Lirikanyň görnüşleri we şekilleri. – A., 2016.
5. Türkmen halk döredijiligi. – I, II kitaplary. – A.: TDNG,2017.
6. Комментарий «Туркмендовлетхабарлары» // «Нейтральный Туркменистан». – 9 декабря 2017 г.