ЯЗЫК ТАТАР, ПРОЖИВАЮЩИХ В КИТАЕ

The language of the Tatar diaspora in China

ABSTRACT:

The present article explores the linguistic situation among emigrant Tatars by the example of the Tatar diaspora in the China The language is deemed as the cornerstone of the spiritual culture, a means of cultural cross-fertilization and self-identification. The Tatar diaspora in the China retains a collective memory of the country of origin as well as striving for self-identification. They possess an enduring identification with the country of origin along with a sense of group unity based on it in order to preserve and develop their language and culture in a foreign environment.

KEY WORDS: language, culture, Tatar language, Tatar diaspora, linguistic situation, China, foreign environment.

Язык татарской диаспоры все больше привлекает к себе внимание исследователей разных специальностей: историков, социологов, культурологов и, конечно, лингвистов. И это впол-не естественно — татарская диаспора обширна и многолика. XIX — XX вв. породили отток татар во многие страны Европы, Аме-рики и Азии. Волны эмиграции татар в Китай, в Синьцзян Уйгурский Автономный Район (СУАР), начавшиеся в конце XIX – начале ХХ в., накладывались на тот историко-культурный фон и языковую ситуацию, которые складывались в многонациональном Синьцзяне в указанный период. Принято различать три волны эмиграции татар в Китай: 1ая – 30 годы XIX века, 2ая — начина-ется с 1851 года, 3 ая — 1905—1917 гг. [1, с.14]

Центром татарского восточного зарубежья были Китайские города — Голжа, Урумчи и Чавучак. Именно их можно рассма-тривать как средоточие и выражение сути татарской жизни в восточной эмиграции. Татары в этих городах создали уникаль-ную культурную среду — по образу и подобию той, что была на родине, своеобразную «татарскую цивилизацию».

Культурно-просветительская работа татарской диаспоры способствует сохранению родного языка, национальных тради-ций в Китае, так как культура, язык и религия сыграли важную роль в сохранении национального, культурного облика, образа жизни и качеств иммигрантов на чужбине, в инокультурной, иноязыковой среде. Как нам кажется, вопрос изучения и со-хранения родного языка является одной из главных проблем диаспорной идентичности. Именно язык позволяет эмигриро-вавшим семьям сохранить связь детей с татарской культурой и культурой своей страны. Знание своих корней позволяет зна-чительно лучше усваивать культуру и ценности нового для них общества. Сохранение национальных традиций – это основная задача каждого народа. У татарского народа очень много наци-ональных традиций, и татары, проживающие в Китае, старают-ся сохранить и передать свои знания детям, поделиться своей культурой с представителями других национальностей. Татары в Китае проводят Сабантуи, литературные вечера великого та-тарского поэта Габдуллы Тукая.

Татарский язык был языком религиозного культа в мусуль-манских Голже и Урумчи, языком конфессиональным. В Голже и Урумчи действовали татарские мечети (татар мәчете, нугай мәчете), соблюдался мусульманский календарь. Богослужение в мечетях проходило на арабском языке, но неофициальное обще-ние – на татарском языке. Также на татарском языке выходила в Голже религиозная литература, периодические мусульманские издания. Кроме того, на татарском языке писались произведе-ния религиозных жанров (проповедь, исповедь). Урумчи, Голжа и Чавучак — города с татарским топоними-ческим пространством на протяжении всего времени пребыва-ния там татарской колонии. Достаточно указать на то, что на-звания улиц, имели типичные татарские названия или названия, образованные по продуктивным моделям, используемым в татарской урбонимике (Нугай город, Ташләпкә базары, “Алтай” ширкәте, “Тьян-Шан” ширкәте, Галим бакчасы, Нугай дамелла багы, Тукай күчәсе, Хәбип Юнич күчәсе, Нугай мәчете, Элә та-тар агарту оешмасы, татар зираты). Кроме татарских названий улиц, магазинов, гостиниц и т.п. топонимическое пространство было заполнено вывесками и рекламой на татарском языке (“Мәрхәбә татар тамаклары”, “Алтын чишмә” ширкәте, “Мәдә-ни нур” үзәге), которые также выступали элементами его знако-вой организации.

Средством общения внутри этнических групп, в кругу се-мьи, в Голже и в Урумчи оставался родной язык, который, яв-ляясь существенным признаком этноса, способствовал этни-ческой самоидентификации. В Голже можно было обходиться без знания языка страны проживания – китайского, пользуясь только своим родным языком и уйгурским. В центрах татарской восточной эмиграции – Голже, Урумчи, Чавучак – устройство жизни и быта соответствовало татарским традиционным и ис-ламским канонам, а татарский язык использовался во всех сфе-рах коммуникации, несмотря на существование в чужой стране и при численном преобладании населения этой страны.

Таким образом, в Синьцзяне в конце XIX – начале ХХ в. татарский язык стал влиятельным фактором самоидентич-ности татарской эмигрантской диаспоры в далекой и весьма своеобразной стране. Функциональность, удивительная жиз-неспособность татарского языка в этих условиях, с нашей точ-ки зрения, обеспечивалось тем, что основную часть татарской эмиграции в данном регионе составляли те группы российских татар, кто обладал высокими интеллектуальными и деловыми качествами, был образованным, креативным, удачно сочетал в себе глобальное мировидение и развитое национальное самоо-щущение. Заслугой татарской диаспоры в Синьцзяне стало до-статочно широкое использование татарского языка в этом реги-оне Китая, причем в многонациональных городах.

Изучаемый материал показывает, что между речью эми-грантов одной волны, живущих в разных странах (США, Фин-ляндия, Япония, Китай, Австралия), имеется большая общ-ность, чем между речью эмигрантов разных волн, живущих в одной стране. Естественно, что имеются в виду общие явления, не конкретные заимствования из языка страны обитания. Эта общность касается и такого важного явления, как разная сте-пень устойчивости (сохранения) татарского языка у эмигрантов разных волн.

Изучение особенностей функционирования татарского языка в данном регионе (СУАР), в среде изолированных от ме-трополии носителей языка ценно в научном плане и потому, что при этом выявляется взаимодействия языков разной демогра-фической и коммуникативной мощности, функционально не-равнозначных и генетически различных. Это важно для теории речевой коммуникации, в частности, интерес представляет из-учение особенностей взаимодействия татарского и уйгурского языков.

Проведенное исследование позволило выявить наиболее слабые и устойчивые к воздействию чужих языков части си-стемы татарского языка. Быстрее всего влиянию чужих языков подвергается интонация. В области фонетики к числу не устой-чивых относятся такие явления как оглушение согласных в разных позициях слова (маарып – мәгариф, пайда — файда, пән-фән, дәптәр- дәфтәр); нарушение закона сингармонизма (билык
балык, пиалә — пыяла, пәмидур-помидор ).
лексике иноязычное влияние обнаруживается достаточно быстро: включение слов и выражений в татарскую речь свой-ственно представителям всех волн татарской эмиграции Китая. В татарской речи активно функционируют и китайские и уйгур-ские заимствования. Например, диәңшә — телевизор, биңшаң

холодильник, каущаң - духовка, җуза - стол, диәннау - ком-пьютер, могу - гриб, кухоң - помада, яңйу - картофель, бәсәй

пекинская капуста, чәйзә - баклажан; тоху - курица, токым-яицо, пул - деньги, чапан - куртка, хораз - петух, кунак - куку-руза, мумай - бабаушка, чал – старик, пияз - лук, сябез - мор-ковь, гөреш - рис, нахша - песня, кәптәр- голубь, үчкә - коза, кала - корова, әттер - духи, упа - пудра, и т. д.

Как показывает анализ фактического материала, в лексиче-ском составе речи татар, проживающих в Китае, четко выделя-ются устаревшие слова. Они устарели с точки зрения носителя современного татарского языка, но сохранили свой прежний статус и активно используются в языке Восточного Зарубежья. Лексико–фонетические архаизмы образуются изменениями каких–либо звуков в слове, т.е. появляются варианты слова, один их которых воспринимается устаревшим. К этому типу архаизмов следует отнести устаревшие слова, характеризую-щиеся, чередованием некоторых гласных и согласных звуков, в результате чего слово, имея вариант в современном языке, не-сет в себе впечатление устарелости, оно не употребляется или становится неясным для носителя языка. Выявлены следующие лексико-фонетические архаизмы: әзиз (дорогой, в современном татарском языке – газиз), чирак (свет, в современном татарском языке – чыра), таг (гора, в современном татарском языке – тау), ямгур (дождь, в современном татарском языке – яңгыр), огул (сын, в современном татарском языке – ул). Также выделяются собственно лексические архаизмы. Например, патман (едини-ца измерения веса, в современном татарском языке – батман), гадай (нищий, в современном татарском языке – ярлы), йәйә (кушает, в современном татарском языке – ашый), асман (небо,

современном татарском языке – күк), зәргар (ювелир, в совре-менном татарском языке – зәркянче), нан (хлеб, в современном татарском языке – икмәк). Нужно отметить и то, что многие вышеперечисленные слова являются арабско–персидскими за-имствованиями, которые до начала ХХ века активно использо-вались в речи казанских татар.

речи татар Китая сохранилось немало историзмов, кото-рые понимаются как слова, значения которых связаны с пред-метами, понятиями минувших эпох. Историзмы обозначают события общественно-политической, культурно-бытовой жиз-ни прошлого. В основе данных номинаций лежат экстралинг-вистические признаки языковых явлений. Во многих случаях историзмы не имеют синонимов в современном татарском язы-ке. К таким словам можно отнести следующие единицы: пул (деньги), чапан (халат мужчины), бәг (бэк – титул), хан (титул).

Можно предположить, что архаичные элементы, встреча-ющиеся в речи татар Китая, законсервировались, в основном, по причине того, что они не испытывают влияния татарского письменного литературного языка. Оттуда же и вариативность многих форм. Например, пул – пол, шамал – шимал, алтун – ал-тон и т.д. Все это свидетельствует о значительных расхождени-ях между татарским литературным языком и речью татарской диаспоры в Китае.

языке татар, проживающих в КНР, выявлены лекси-ческие заимствования, которые не подвергались фонетиче-ским изменениям: машина, чашка, пар, вилка, сумка, пап-ка, ваза, записка, журнал, кино, касса, роман, газ, фабрика и другие. Интересно и то, что такие заимствования относятся,

основном, к социально-политической, экономической, во-енной и медицинской тематике. Такие слова и по сей день, без каких либо изменений, употребляются в современ-ном татарском литературном языке и в его диалектах[4,68].

Однако выявлены заимствования и с фонетическими изменениями, большую часть которых составляют русские слова. Например, в области субституции гласных, так, как и в языке– источнике и языке–реципиенте, существуют разные гласные фонемы. Можно увидеть следующие изменения:

  • гласный [а] передается в заимствованиях как татарский [а] или [ә]: газета – гәзит, капуста – кәбестә, скрипка–скрип-кә; 2) русский ударный гласный [о] в отличие от предыдущего звука может замещаться несколькими татарскими гласными. В большинстве заимствований он переходит в татарский [у]: по-езд – пуюз, лампочка – лампушка, паспорт – паспурт, поднос

– пәтмус, тормоз – турмус, футбол – путбул, термос – термус, директор – директур, магистор – магистур, хор – хур, ток – тук, опера – упира, поп – пуп, лимон – лимун, порошок – парашук, Россия – Русия, вагон – вагун, соха – сука, гармонь – гармун, помело – пумала, лом – лум һәм башкалар. В некоторых слу-чаях русское [о] переходит на [а]: комбайн – камбайн, кислота

– кислата, носки – наски, ботинка – батинка, число – числа, са-мовар – самавар, пиво – пива, компот – кампат, Москва – Ма-сква, солома — саман, корабль — караб и другие. Также можно встретить переход звука [о] на [ә]: помидор – пәмидур, конфета

– кәнфит, кәнпит, солярка – сәләрке, офицер – әфисәр, конфета

– кәнпит и другие; 3) русский ударный звук [е] в положении между согласными, в основном, передается через [и]: телевизор

– тиливизор, салфетка – салфитка, билет – билит, кассета – ка-сита, ракета – ракита, телефон – тилифон, ресторан – ристуран, сетка – ситкы, лагерь – лагир, пенсия – пинсия, балет – балит, математика – матиматика, армия – армия, календарь–калиндар.

Система консонантизма русского языка мало чем отлича-ется от татарского языка. В татарском языке исконно не были известны согласные звуки [в], [ц], [ж], и поэтому происходит субституция русских согласных, не имеющих аналогов в языке– преемнике, близкими по звучаниям татарскими эквивалентами. Выявлено замещение [в] татарским [ф]: автор – афтор и другие. Так же можно встретить переход [в] на [п]: автобус – аптобус, булавка – булапкы, что характерно и для многих говоров сред-него диалекта татарского языка.

При освоении русизмов некоторые звонкие со-гласные в конце слова, как и в литературном татар-ском языке, подвергаются оглушению: велосипед – ви-лиспит, юбка – юпка, завод – завот, суд – сут и т.д.

Еще    одной    характерной   чертой    татарской    речи      в КНР     можно     назвать     синонимию,     состоящую      как из лексем татарского языка, так и разноязыковую. Выявлено, что среди синонимов есть слова–аналоги в раз-ных языках (сандугач (тюрк.) – былбыл (перс.); зарар (араб.)
– зыян (араб.), начарлык (перс.), кәсәфәт (араб.); исәнләшү
(тюрк.) – сәламләшү (араб.) и т.д.); существуют заимствова-ния, которые отличаются степенью состояния (ярлы (тюрк.) — является общим понятием для выражения бедности, фәкый-рь (араб.) – очень бедный, гидай (перс.), ярлы–ябагай (тюрк.) характеризуют бедняков, которые не имеют ни кола ни двора, живут служа другим, слово хәерче (араб.) имеет значение: бед-ный человек, который кормится подачками других; такими же являются куркыныч (тюрк.) страшный, хәвефле (араб.), хәтәр (араб.), шомлы (перс.), коточкыч (тюрк.), аяусыз (тюрк.), усал (тюрк.); яхшылык (тюрк.) добро, игелек (тюрк.), изгелек (тюрк.), шәфкатьлелек (араб.), әйбәтлек (тюрк.); кыюлык (тюрк.) хра-брость, батырчылык (тюрк.), тәвәккәллек (араб.), курыкмау (тюрк.), йөрәклелек (тюрк.) и т.д.). некоторых заимствований в татарском языке сужается значение, и они составляют лишь частичные синонимичные варианты с татарскими словами. Например, гает (араб.) в язы-ке-источнике имеет значение “праздник” и является эквивален-том слова бәйрәм (перс.), но первая лексема как в татарском ли-тературном языке, так и в языке данной диаспоры обозначает лишь религиозный праздник.

Выявлено, что синонимы из разных языков в некоторых случаях способствуют появлению дублетов и это помога-ет избежать тавтологии. Такие слова иногда дополняют друг друга, передавая тот или другой оттенок значения слова, тем самым способствуют точному выражению мысли. Например, слово (бучжан) употребляется относительно китайских министров, хотя в речи существует и интернациональная лексема министр; (дасюэ) используется для китайских высших учебных заведений, а слово университет для всех остальных. Как видим, такие синонимы появляются в языке из потребностей разграничения, дифференцирования понятий за счет заимствований.

Заимствованных прилагательных в речи эмигрантов значи-тельно меньше. Большую часть их составляют прилагатель-ные, заимствованные без какого-либо грамматического оформ-ления, т. е. в том виде, как они существуют в языке-источнике (уйгурском, китайском). Естественно, что они пополняют класс прилагательных: чырайлык — красивый, пәйзе — прекрасный, мәйнәт — грязный, сәрт – не красивый, сараң – глупый, яәнсу – строгий, бәйтче – глупый и т. д.

Глагол резко противопоставлен именам. Глагол — это такая часть речи, которая в татарском языке не может существовать без формальных показателей своей глагольности. Поэтому глаголы, рождающиеся в речи татар-эмигрантов, от заимство-ванных основ, создаются по образцу татарских аналитических глаголов, образованных с помощью вспомогательных глаголов. Язык татарской диаспоры обнаруживает то же противопостав-ление глагол/имя, которое свойственно ему в метрополии, т. е. на родине. Спряжение глагола не подвергается разрушению. В склонении имени обнаруживаются явления, свидетельствую-щие о росте аналитических форм. Так создаются глаголы-ги-бриды (китайское слова + татарские грамматические показа-тели): җуаңшу кылу- ремонтировать, чаңваң кылу — войти в интернет, даиң кылу – распечатывать, җаушаң тарту — фото-графировать, җазыга салу – орамировать, җилә кылу – беспо-коить и т.д. употреблении имен собственных заметна тенденция не использовать имена и отчества, но неполные имена и уменьши-тельные формы от них слышны часто: Шади (Шадия), Пакуш (Фәрхат), Кәши (Кәшифә), Лидүш (Лидия), Филүш (Флера), Сәүли (Сәүләш), Апу (Абдулла) и т. д. .

Изученные обширные материалы не дают оснований го-ворить ни об исчезновении татарского языка в современном Китае, ни о его упрощении. Напротив, можно констатировать поразительную стойкость татарского языка. Во многих семьях татарский язык живет в третьем и даже четвертом поколении эмиграции.

языковой компетенции многих татар, живущих в Китае
рождения, независимо от того, сколько языков они знают, та-тарскому языку принадлежит особое положение. Это предмет частой и глубокой языковой способности человеческого мыш-ления к критическому самоанализу. Он воплощает связь с роди-ной, с семейными корнями. Это святыня, которую берегут.

Современный период истории способствует возрождению интереса к татарскому языку и дает возможности для его укре-пления и расширенного применения (встречи с людьми, приез-жающими из Казани, возобновление прерванных связей с род-ственниками, поездки в Казань).

Этот этап сами эмигранты называют возвращением к исто-рической родине и родному татарскому языку. Происходит не только укрепление татарского языка, но и обновление речи та-тар, проживающих в Китае.

Таким образом, на примере татарской диаспоры и эмигра-ции в Китае можно выделить многие общие и уникальные черты татарской диаспоры и эмиграции. Татарская диаспора в Китае существует на протяжении XIX-XXI вв. Одной из особенностей татарской диаспоры в КНР является то, что в её среде много ин-теллигенции, представителей науки, медицины и просвещения. Фактически в СУАР не было национального большинства: рай-он состоял из национальных меньшинств — китайцы, уйгуры, дунгане, казахи, татары. Причём даже китайцы не были боль-шинством. Как следствие, трёхязычие: уйгурский, китайский, татарский как главные языки межнационального общения. Та-тары, проживающие в Китае, приняли многое, традиционно относящееся к диаспоре: осознание своей общности, поддер-жание коллективного мифа об исторической Родине, его транс-ляция главным образом устная, идея служения Родине.

Татары в Китае — яркий пример полной и безболезненной адаптации, органического вхождения в новую иноязычную среду при полном отсутствии ассимиляции с китайской наци-ей. Также на примере татар в Синьцзяне мы видим особый тип диаспоры — диаспора как один из народов, образующих межна- циональную общность, при отсутствии доминирующей нации.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *