ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ КОМПОНЕНТ ТЕКСТА В ПЕРЕВОДЕ

Токсанбаева Шолпан Амреновна*

Материалом исследования явилось персональная энциклопедия «Казыбек би» в переводе нарусский язык. Данная энциклопедия посвящана великому сыну казахского народа Казыбеку Келдибекулы, прозванному в народе Каз даусты Казыбек. Язык произведения Казыбек бия – образец ораторского мастерства. Яркой особенностью его речей является использование шешендік сөздер – ораторских красноречивых слов, в которых находят отражение этнокультурные особенности казахского языка, передающие ментальные представления казахского народа. Традиционно этнические представления чаще всего передаются в языке через пословицы, поговорки, фразеологизмы. Однако бывают и специфические формы выражения ментальных представлений. Таковыми в казахском языке являются шешендік сөздер – красноречивые ораторские слова.

Казахский язык в целом отличает яркая образность, метафоричность, наиболее полное выражение это свойство языка находит в ораторских словах. Безусловно, ораторское искусство известно с античных времен и представлено образцами политического и судебного красноречия – как искусство владения словом, зависит во многом от индивида, от способностей и мастерства отдельных личностей. Но должна быть среда, которая взрастила эту личность, которая внимала бы его словам. В традиционной казахской культуре значение слова, уважение к слову, восхищение словом, почитание тех, кто владеет словом, имело огромное значение. В казахском языке есть выражение «сөзге тоқтау» (букв. остановиться перед сло-вом), которое имеет значение: прекращение спора – раздора в связи с веско сказанным словом устами авторитетного человека. Особенно ярко проявлялось такое отношение к слову, сказанно-му биями. Би – судья, разбиравший спорные вопросы по обыч-ному праву. Как отмечают составители и авторы энциклопедии «Қаз дауысты Қазыбек би», би – это «структурный элемент в казахской культуре, идущий с давних времен, прошедший все ступени длительного развития и превратившийся в институт. В казахском обществе место, занимаемое биями, было огромно».

числе основных требований, предъявляемых к человеку, претендующему на должность бия, было: «знание традиций и обычаев народа, сведения из родословных, умеющего сказать магическое слово, он оратор, острый на язык, могущий извлечь из множества слов главную суть, он умеющий сказать веско (есть выражение «То, что говорит би, может сказать и раб, однако он не может сказать веско, т.е. не обладает магией»), он может в двух словах вынести решение» [Қаз дауысты Қазыбек би, 2011: 224]. Как видим, одно из основных требований, предъявляемых к бию, это владение словом, его ораторское мастерство. Оратор-ское мастерство биев, таким образом, надо характеризовать как относящееся к судебному красноречию. Но это было бы чисто условно, так как функции биев в казахском обществе намного шире традиционного европейского: это и советник хана, это и жырау (поэт), это и батыр при необходимости. В каждом слу-чае, и вне судебных обстоятельств, слово его значимо, весомо. Итак, в содержательном отношении слова биев отличаются образностью, афористичностью в сжатой форме передаются глубокие мысли, не случайно многие слова биев, дошедшие до нашего времени в основном в устной форме, сохранились в памяти народа в виде афоризмов, пословиц, поговорок. М.О.Ауэзов оценивает слова биев как факт литературы, а С.Сейфуллин рассматривает их как особый жанр. Такая спаянность содержания и формы, усиление смысловой значимости через использование зачастую стихотворной формы со всеми ее характерными особенностями: повторением однокоренных слов с разными аффиксами, что позволяет заострить внимание на содержании этих слов, как правило, в дополнение к этому используется аллитерация. Если слова биев передаются в прозаической форме, то это обычно рифмованная проза. Дар импровизации очень ярко проявляется в речи биев-ораторов, современные айтысы — это своего рода отголоски айтысов биев. Конечно, все эти этноспецифические особенности смысловой, стилистической организации ораторской речи представляют, одной стороны, интерес, а, с другой стороны, трудность при переводе. Приведем пример: в известном споре, обращенном к калмыкскому хану, Каз даусты Казыбек би говорит:

…Қазақ, қалмақ баласы Табысқалы келгенмін. Табысуға келмесең Тұрысатын жерінді айт. Сен қабылан, мен арыстан, Алысқалы келгенмін. Перевод:

…Сын казаха, калмыка, Пришел помириться. Если не хочешь мириться, Укажи место, где будем биться. Ты кабылан, а я лев, Пришел с тобою драться.

Особый, отрывистый ритм отражает содержательную особенность: в данном случае – не дать опомниться врагу, напор и натиск. Нам представляется наиболее подходящей грамматической формой, передающей в определенной степени авторский замысел, является использование неопределенной формы глаголов взаимно-возвратного значения: инфинитив в полной мере выражает значение глагола, а взаимно-возвратный залог говорит о включенности в действие обоих субъектов.

На первый взгляд, не обладают особым семантическим своеобразием шежире – родословные, знание которых, как мы отметили ранее, необходимо претендующему на звание бия. Однако они обладают особой ценностной характеристикой, это своего рода ценностные ориентиры в истории народа, поскольку казахи всегда исходили из того, что историю делают личности, поэтому шежире – это не просто перечисление имен предков, это события, эпоха:

Төрт арыс – Орта жүздің шын баласы, Арқаның толған елге сары даласы. Қарақожа бабамнан Арғын туып, Дәулетке сонда толған айналасы.

Мейрам сопының балалары бесеу болғандықтан, Бес Мейрам аталады.

Онан соң Мейрам сопы бабам өткен, Қуандық, Сүйіндік, Бөгендік, Шегендікпен. Бес бала Мейрам сопыдан туған екен, Қаракесек – анасы басқа тектен. (со слов Баттал аксакала).
Перевод:
Четыре опоры – настоящие сыны Среднего жуза, Широкая степь, что зовется Аркой наполнена народом: От предка нашего Каракожи родился Аргын, Вот тогда наполнилась счастьем степь.

Поскольку у Мейрам суфия было пять детей, то их звали Пять Мейрамов.
После них прошел мой предок Мейрам суфий,
с ним Куандык, Суйиндик, Бегендик, Шегендик. Пять детей родилось от Мейрама суфия, Мать Каракесека из другого рода.

Таким образом, шежире – это историческая память народа, уважение к людям, которые создавали историю, культуру, оно само – памятник культуры. Бии прекрасно знали шежире, не только свою родословную, а хранили в памяти имена батыров, их подвиги, т.е. в широком смысле они знали родословную народа.

Названные нами ценностные ориентиры казахского народа: слова биев, шежире, исходя из иерархии культурных ценностей, предложенных Молчановой Г.Г., [Молчанова, 2011: 13] можно от-нести к культурно – специфическим, т.е. принадлежащим только конкретной культуре – культуре казахского народа. Собственно перевод имен в шежире, которое передается прозой, иногда в стихотворной форме, иногда идет совмещение, не представляет трудности, но чтобы понять смысл того, что скрывается за именами, необходим определенный лингвокультурологический комментарий, так как осознание ее культурной ценности остается вне понимания для представителя другой культуры: у него не возникает ценностных ассоциаций, связанных с тем или иным именем предка – батыра, бия, акына и т.д.

Импровизация – неотъемлемый дар биев. В статье, посвященной Бухар жырау, приведен пример испытания Каз даусты Казыбек бия Бухар жырауом: «Расскажи мне о значении чисел от одного до десяти», на что Казыбек би тут же ответил таким образом:
Бір дегеніміз – бірлігі кеткен ел жаман.
Екі дегеніміз – егесіп өткен ер жаман.

Үш дегеніміз – үш бұтақты шідерден шошынған ат жаман. Төрт дегеніміз – төскейге шығып алмаған кәрілік жаман. Бес дегеніміз – білікті адамнан белгілі азамат тумаған
жаман.
Алты дегеніміз – аймағын билей алмаған хан жаман.

Жеті дегеніміз – жетем деген мақсатына жете алмаған жаман.
Сегіз дегеніміз – серкесіз бастаған қой жаман.
Тоғыз дегеніміз – толғанғаныңыз.
Он дегеніміз – өткеніңіз, о дүниеге жеткеніңіз.
перевод:
Един говорим – плоха та страна, где нет единства,

Два говорим – плох тот мужчина, который постоянно враждует,

Три говорим – плох конь, испугавшийся трехножной треноги,

Четыре говорим – плоха старость, что не может взобраться на четверть горной возвышенности,

Пять говорим – плохо, когда от знающего человека не рождается известная личность,

Шесть говорим – плох тот хан, который не может руководить страной,

Семь говорим – плохо, когда не можешь достичь желаемой цели,

Восемь говорим – плох тот баран, который начинает без серке,
Девять говорим – долгое раздумье,
Десять говорим – значит отошел, дошел до того света. Как видим, импровизированный стиль изложения избегает сложного синтаксиса, слова словно льются один за другим, создавая некий поток. На русском языке передать эту особенность сложно. Смысл излагаемого предполагает использование сложноподчиненных предложений, причастных, деепричастных оборотов. «Из «коллекционности» словоформ агглютинативных (казахского) языков и «селекционности» флективных (русского) происходят различные способы описания действительности. «… для русского языка неудобны сюжеты, содержание которых трудно подвести под разряд развивающихся актуальных событий». …эти формы (причастные, деепричастные обороты и др. – Ш.Т.) русской языковой системы можно характеризовать … как возможность передать динамику и континиум развития действия. Они-то и наиболее приспособлены для выражения казахской «статики» и «расцветки», «фотогеничности» данного языка, как определяет ее Г.П.Мельников» [Бахтигереева, 2011: 56-57].

Би должен быть красноречив всегда, даже если речь не идет о решении спора. Часто люди приводили к ним детей для благословения. Бата биев – это тоже образцы красноречия, например, так благословил своего племянника Жанибека Каз даусты Казыбек би:

Жол басқарсан, жолың киелі болсың, Ел басқарсан, қолың киелі болсын. Көк бөрің қолдасын. перевод:
Возглавишь вышедших на дорогу,
Пусть дорога твоя будет священной,
Возглавишь свой народ,
Пусть рука твоя будет священна.
Пусть поддержит тебя твой серый волк.
Торжественный момент благословения в переводе передается аналитической формой повелительного наклонения глагола пусть будет. Здесь также отмечаются повторы для создания ритма.

Как отмечают исследователи, одной из коренных особенностей права является историзм права. Язык права существенно обусловлен экстралингвистическими факторами, диалектикой развития общества, его историческим опытом [Глинская, 2010: 30]. Язык биев — ораторов, безусловно, отра-жает реалии своего времени, но в то же время он воплощает в себя многовековой культурный опыт народа, является основой лексического фонда языка. Задача носителей языка сохранить это в памяти, умело использовать и передать, по возможности, этносемантическое своеобразие родного языка средствами другого языка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *