СРЕДНЕВЕКОВЫЕ АЗЕРБАЙДЖАНСКО-ТЮРКСКИЕ ПЕРЕВОДНЫЕ СОЧИНЕНИЯ КАК ЦЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ЯЗЫКА

Нагисойлу Мохсун Зеллабдин оглы*

После принятия ислама в Азербайджане создаются благо-приятные условия для расширения тесных литературно-куль-турных связей местного населения с арабами и персами, вслед-ствие чего возникает необходимость в переводе отдельных произведений с арабского и персидского языков на тюрки.

Вольный перевод 112-ой суры Корана, имеющийся в огузском героическом эпосе «Китаб-и Деде Коркут», а также полный текст подстрочного­ перевода Священной книги ислама на тюр-ки, выполненный в 1333 году, свидетельствуют о древних кор-нях искусства перевода в Азербайджане.

Сильное развитие художественной литературы на азер-байджанско-тюркском языке в XV-XVI веках и особенно тво-рения Джаханшаха Хакики, правителя государства Каракоюн-лу и Шаха Исмаила Хатаи, основателя могучего Сефевидского государства на родном языке, способствовали более широкому распространению искусства перевода в Азербайджане в указан-ном периоде.

«Гулшан-и раз» Вали Ширази, «Асрар-наме» Ахмеди Та-бризи, «Гырх хадис» и «Хадикат ас-суада» Мухаммеда Физу-ли, «Кавамил ат-табир» Хызыра ибн Абдалхади ал-Бавазиджи, «Шухеда-наме» и «Шейх Сафи тазкираси» Нишати, «Хадис-и арбаин» Хазини, «Моджуз-наме» Максуди, «Харидат ал-ад-жаиб» Махмуда Ширвани, «Шейх Сафи манакиби» неиз­­ вестного переводчика – таков неполный список дошедших до нас азербайджанских­ письменных переводных памятников, вы-полненных в XV-XVI веках.
Ранние переводные памятники азербайджанско-тюркской
письменности­ являются богатым материалом и основными источниками для изучения­ истории перевода в Азербайджане. Они имеют также важное значение для всестороннего и тща-тельного исследования как истории азербайджанско-тюркского языка, так и истории азербайджанской лите­ратуры­ [Nagisoylu 2000]. Особо следует отметить богатую лексику переводных произведений. Оригиналы этих переводных произведений играют важную роль в установлении исконных значений мно-гих ныне переосмысленных редких слов, выражений и архаи-змов. Очень велика роль и значение средневековых азербайд-жанских переводов в изучении исторической лексико­­логии не только азербайджанско-тюркского языка, но и других тюркских языков, ибо «языки почти всех тюркоязычных письменных памятников средневековья являются смешанными» [Наджип 1970:92].
Некоторые из переводных произведений являются ярким
свидетельством­ развития взаимовлияния литературного и раз-
говорного стилей азербайджанского­ языка. Это особенно ха-рактерно для прозаических перевод­ных­ сочинений, которые фактически представляют собой первые образцы азербайджанской прозы. Как указывает проф. А.Демирчизаде, «проза-ические переводы на азербайджанский язык художественных или нехудожественных произведений религиозного содержания оказали определенное положи­­тельное влияние на формирова-ние и развитие этой разновидности (прозы–М.Н.) азербайд-жанского литературного языка» [Демирчизаде 1973:48].

Большинство средневековых азербайджанско-тюркских поэтических и прозаических переводных сочинений посвяще-ны суфизму, жизни исламских святых и дидактике. Так как дан-ные сочинения предназначались для тюрков, не знающих араб-ского и персидского языков, то очевидно, что их язык прост и близок к разговорной речи. В этом отношении особенно богаты разнообразными­ лексическими материалами, в частности арха-измами тюркского происхождения переводы «Гюльшан-и раз» Ширази и «Шухеда-наме» Нишати.

Персидский оригинал перевода Ширази – «Гюльшан-и раз», являющиеся одним из ценных источников по суфизму принадлежит перу известного азербайджанского философа-по-эта Махмуда Шабустари (1287-1320). Свободный поэтический перевод Ширази выполненный в 1426 году изобилует исконны-ми тюркскими словами, в числе которых имеют особое значе-ние архаизмы тюркского происхождения, не употребляющиеся в современном азербайджанском литературном языке.

Среди многочисленных архаизмов, зафиксированных нами
различных рукописях перевода привлекает особое внимание следующие лексические единицы: Ağıllanmak («окружаться для луны»); ağmak («подняться»); alu («глупый»); anca («так», «вот так»); assı («польза», «выгода»); aşlamak («прививать»); aymak («просыпаться»); bayıq («верный»); çeq («достовер-
ный»); cokramak («кипеть»); degme («случайный»); dek durmak
(«молчать»); demren («наконечник стрелы»); eşme («мелкий во-доем»); eyig («степная птица»); ekşilmek («киснуть»); esrüklük («опьянение»); gedik («изъян», «дефект»); genezlik («легкость»); ig («болезнь»); isre («перёд», «передняя часть»); gönenmek («ра-доваться»); gönilmek («идти»); key («хорошо», «основательно»); kirtü («верный», «настоящий»); küpe («серьги»); qalaqlanmaq («возбудиться»); kırğıl («человек средних лет»); kızlık («засу-ха»); onarmak («выздоровливать»); öykünmek («подражаться»); sanu («мысль»); saz («желтый»); semrimеk («жиреть»); sımak («разбивать»); somun («пшеничный хлеб»); sunkur («сокол»); tan («удивление»); toğan («сокол»); tutuk («занавес»); tuş («плод», «результат»); ülü («доля»); üyez («комар»); üyük («холм»); yaxtulu («светлый»); yancuk («торба», «мешочек»); yavlak («мно-го»); yegin («перевосходяший»); yelmek («спешить»); yerinmek
(«огорчиться­»); yoyulmak («стираться»); yörenmək («вращать-
ся», «кружиться­») и др.

Большинство из указанных архаизмов довольно часто встречается в других тюркоязычных памятниках, в частности языке азербайджанских классиков и зарегистрированы в из-вестных словарях и источниках по истории тюркских языков [Радлов 1888; Будагов 1879; Наджип 1979;Тарама 1941]. Не-которые из этих архаизмов употребляются в современных тюркских языках, в частности в турецком языке, а совсем малая часть – сохранились в отдельных говорах и диалектах азербайд-жанского языка.

Следует отметить, что в разных библиотеках Турции име-ются несколько рукописей перевода, которые были использо-ваны при составлении известного лексикографического труда «Tarama sözlüğü». Переводное сочинение «Гюльшан-и раз» Вали Ширази (в турецких источниках имя переводчика указы-вается как Элван, которое не обнаружено во многочисленных­ рукописях памятника) впервые исследован нами в филоло-го-текстологическом аспекте и текст его издан [Nağısoylu 2005].

Прозаическое переводное сочинение «Шухаде-наме» Ни-шати также явля­ется­ богатейшим материалом для исследования исторической лексикологии­ тюркских языков, в частности азербайджанско-тюркского языка. Этот объемистый перевод выполнен в 1539 году с книги «Роузат аш-шухада» Кашифи (ум.1504 г.), написанной на персидском языке, которая, в основ-ном повествует о трагической гибели имам Хусейна в Кербела. Единствен­ная­ рукопись «Шухеда-наме» — автограф переводчи-ка Нишати хранится в Институте Рукописей им. Физули Наци-ональной Академии Наук Азербайджана (шифр: М-259, объем 338 л., размер 19х27 см).
Переводный письменный памятник XVI века «Шухеда-на-ме» превосходит все известные средневековые азербайджан-ские сочинения, как оригинальные, так и переводные, полно-той текста, простотой и живостью языка, богатством лексики, точностью и ясностью перевода и другими особенностями. Ценность сочинения, написанного в разговорном стиле, заклю-чается еще и в том, что оно является одним из первых образ-цов классической азербайджанско-тюркской художественной прозы.

Богатая и разнообразная лексика «Шухеда-наме» изобилует тюркскими словами, среди которых привлекает особое внимание архаизмы тюркского происхождения по сравнению современным азербайджанским языком. Их можно делить на следующие семантические группы:
Военная лексика: ayγaγ («лазутчик»); beglerbegi («глав­ нокомандующий»); çalış («рукопашная схватка»); çeri («вой-ско», «армия»); γacarçi («военный связист»); kol («центр армии», «фланг фронта»); tavilγa («военный шлем»); tevaγçi («военный инспектор», «военный начальник»); tukçi («знаменосец»); uγraş («битва»); ulca («военнопленный») и др.

Среди этих слов ayγaγ, tevaγçi, γacarçi и ulca не встреча-
ются в других азербайджанских литературных памятниках, но зарегистрированы в словарях В.Радлова [Радлов 1893; I, 1894; III, 1327] и Будагова [Будагов 1869; I, 772], остальные же наблю-даются в языке «Китаб-и Деде Коркут» и сочинений азербайд-жанских классиков.

Название животных и птиц: keyik «олень», «горный козёл», kölük «вьючное животное», kulan «дикий конь», kutel «лощадь ведомая под узды», karcaγay «сокол» и др.

Среди этих слов только kutel, зафиксированный в словаре В.В.Радлова [Радлов 1893; II, 1277] не обнаружено в других письменных памятниках азербайджанского­ языка.
Профессиональная терминология: kancuγa «торока», «ремни у следа», kazuү («кол», «столб» ), iүer («седло»), sadak («футляр для лука»), ükek («кеджаве» — сиденье с навесом на спине или по боком верблюда и лошади) и др. Кроме ükek все остальные слова наблюдаются и в других азербайджанских ли-тературных памятниках. Слово ükek зафиксировано­ в словаре Махмуда Кашгари [см.: Древнетюркский 1969, 623].

Слова, означающие религиозные понятия: çeleb «бог», damu «ад», ucmaγ «рай» и др. Все эти слова довольно часто встречаются в азербайд­жанских­ литературных памятниках средневековья.

Архаическую лексику «Шухеда-наме» можно также рас-сматривать в составе следующих групп с точки зрения употребляемости и не употребляемости­ в современном литературном азербайджанском языке, а также в его диалектах и говорах:

а) архаические слова, полностью выпавшие из литератур-ного языка и современного употребления. Отметим несколько из них:

Öleŋ «луг», «степь», «пастбище»:
Yusef dedi: Hanγu öleŋde diveŋi otlayubdur? Dedi: Al-i Yakub öleŋinde.
(Юсиф спросил: твой верблюд пасся в каком пастбище? Тот
ответил: в пастбище Якуба).
Данное слово не обнаружено в других азербайджанских литературных памятниках. Азербайджанский ученый Г.Зари-назаде отмечал употребление его в исторических сочинениях, написанных на персидском языке во времена правления Сефе-видов [Zerinazade 1963; 154]. «Oleŋ» зафиксирован в словаре [Радлов 1893, I, 1246].

Слово «tabın» тоже не обнаружено нами в других литера-турных памятни­ках­ азербайджанского языка, оно зафиксирова-но в словаре Радлова.
Tabın — «слуга»:

İmamuŋ tabınları tamam geca ac-susuz Taŋrınıŋ zikrine ve Mustafanıŋ salavatuna keçürdilər.

(Слуги имама ни евши и ни пивши всю ночь провели в мо-литвах богу и благословении Мустафы.)
«Шухеда-наме» употреблены также слова «tablnbası» («главный слуга») и «tabun etmək» («принят в слуги».)
Çиçик — «сладкий»:
Degil söz kim, çuçuk sözüŋ yamin köŋlüm kılur şadan.
(Изреки слово, ибо твое сладкие слова превращают в ра-дость горесть моего сердца.)

Данное слово зафиксировано в Диване-Казы Бурханаддина
фоне­ти­чес­ком­ варианте suci.
Çulğa — «замотать», «запутать»:
Şahzadeni bir saru kundaya culğayub gəturdi.
(Замотав Шахзаде в желтые пеленки она при-вела его.) Данное слово встречается в «Китаби-Де-ди Коркут».
Kırğıl — «человек средних лет»:
Amir Hamza kırğıl idi. Şeybenuŋ yenimi oldu ki, ol dexi kıryıl
idi.
(Амир Хамза был человеком средних лет, его противник Шайба тоже был в возрасте средних лет).
Слово kurğul зафиксировано в Диване Махмуда Кашгари.
kaytul — «лагерь»:

Bəs İmam Hüseynuŋ xidmetinden disxaru çıxub öz kaytuline kayutdi.

(Он вышел из шатра Имам Хусайна и вернулся в свой ла-герь).

Данного слова мы не обнаружили в письменных памятниках азербайджанского языка, оно зафиксировано в словаре Будагова.
Gider- «убирать», «уничтожить», «удалять»:
Donunuŋ etagini yüzüŋden gider.
(Убери подол одежды с лица.)

Men dexi bu xeyalı başumdan giderdüm. (Я тоже эту мысль выбросил из головы.)

Данное слово встречается в «Китаби-Деде Коркут». K числу этой категории архаизмов относятся также сле-
дующие слова:

Аssı ( «польза», «выгода»); barx («дом», «дворец»); ben («родинка»); bitik («письмо»); canğı («совет»); canğıtmak («советоваться»); çulğamak («замотать», «запутать»); çuçuk – («сладкий»); danla («завтра»); danuğ («свидетель»); esen («здо-ровый»); gidermek – («убирать», «удалять»); gedük («деффект», «изъян», «щель»); görk («красота»); güz («осень»); igen («мно-го»); iletmek («тащить», «нести»); katla («раз»); kırğıl – («че-ловек средних лет»); keytul («военный лагерь»); konğay («гла-ва племени», «старшина»); simız («толстый», «жирный»), sin– («могила»); tabın – («слуга­»); us («сознание», «разум»); ün («слово», «звук»); varı («весь», «все»); uğraşmak («сражаться») и др.

Большинство этих архаизмов не встречаются в других ли-тературных памятниках азербайджанско-тюркского языка, но зафиксированы в известных источниках по истории тюркских языков. Следует отметить, что слово keγtul обнаружено нами только в словаре Будагова [Будагов 1869; II, 102].

б) архаизмы вышедшие из литературного азербайджанско-го языка, но сохра­нившиеся в диалектах и говорах азербайд-жанского языка.

числу этих лексических единиц можно отнести следующие архаизмы­:
Tek durmaq («молчать»); dünürlük elemek («сватать»,«про-
сить руку девушки»); kazuğ-kol («столб»); geneşmek («совето-ваться»); yığlamaq («плакать»); yen//yin («рукав»); sayru («боль-ной»); yazı («равнина, степь»); ulaşmak – («соединиться»); arıdmaq – («чистить, очищать») и др.

Сочетание tek dur отмеченное в Диване Махмуда Кашгари [см.: Древнетюркский 1969:550] зафиксировано в ленкоранском и астаринском говорах азербайджанского языка в форме tek din «замолчи, не разговаривай» [Рагимов 1971: 51]. Остальные же архаизмы без существенных изменений употребляются во многих диалектах и говорах азербайджанского языка.
в) архаизмы, отличающиеся от современных своим фоне-тическим составом.

«Шухеда-наме» наблюдаются также десятки слов, кото-рые в современном азербайджанском литературном языке по-терпели определен­ные­ фонетические изменения.

богатой и разнообразной лексике «Шухеда-наме» пред-ставляется большой интерес также лексические параллелизмы. Независимо от персидского оригинала, переводчик параллель-но употребляет различные по происхождению, но единые по значению слов в составе одного предложения или бейта (основ-ную, большую часть текста рукописи составляет проза, сопро-вождающая стихотворными отрывками).

Лексические параллелизмы «Шухеда-наме» состоять из тюркских, персидских и арабских синонимов, которые можно делить на три группы:

I. Параллельное употребление азербайджанских и об-
щетюркских слов: saγ-esen («здоровый»), duş-uyku («сон»), gece-dün («ночь»), geyesi-don («одежда»), çokluk-kalabalik
(«большинство»), bitün-varı-kamu («все» «все», «весь»), aγlamay-yığlamaγ («плакать»), istemek-dilemek («просить»), varmay-getmek («идти», «ходить»), sınmış-ufanmış («разбитый»), çapalak-tapança («пощечина») и др.

II. Параллельное употребление азербайджанских и персидских слов: tor-dam («ловушка»), bitik-name («письмо»), us-huş («сознание», «ум», «разум»), çeri-sepah («войско»), ün-avaz («голос»), koku-buy («запах») и др.

III. Параллельное употребление азербайджанских и арабских слов: ildırım-saeka («молния»), ölke-memleket («стра-на»), yardım-meded («помощь»), uluş-kismet («доля», «часть»), korxu-tehdid («угроза»), don-lebas («одежда»), toz-γobar («пыль»), baγışlamak-afv kılmak («прощать») и др.

Данный стилистический прием характерен для языка «Ки-таб-и Деде-Коркут», произведений Насими и других азербайд-жанских средневековых литературных памятников. Следует отметить, что «Шухеда-наме» Нишати исследовано нами в фи-лолого-текстологическом аспекте [Нагисойлу 2014] и текст его готовится к изданию. Языковые особенности этого уникально-го письменного памятника также исследованы азербайджанским ученым С.Ализаде [Əlizadə 1965].

целом, азербайджанские средневековые переводные со-чинения являются ценными источниками по исторической лексикологии тюркских языков.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *