СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА КИРГИЗСКИХ/КАЗАХСКИХ ПАМЯТНИКОВ XIX-XX ВЕКОВ И СОВРЕМЕННОГО КАЗАХСКОГО ЯЗЫКА

Шаймердинова Нурила Габбасовна*

Актуальность изучения казахских письменных памятников конца XIX начала XX веков, или «киргизских памятников» (как их тогда называли) не вызывает какого-либо сомнения, ибо они представляют определенный этап истории развития казахского языка. Более того в этих памятниках отражается стремление казахского народа к просвещению, к знаниям, выявлявлются его общекультурные и духовные ценности. С другой стороны, памятники запечатлили проводимую политику царской России по отношению к народам Средней Азии, а именно приобщить иноверцов (казахов) к русской культуре, обучить русскому языку. Последнее наиболее эффективным представлялось посредством ресурсов родного, т.е.казахского языка, что подтверждается в предисловии одного из памятников: «Лучшіе русские педагоги (Ушинскій, Ильминскій) придавали величайшее значениіе род-ному языку въ дҌлҌ правильного развитиія дҌтей и народа…

Когда русской грамотҌ предшествует родная грамота первая ус-ваивается легче, сознательнҌе и прочнҌе» [Букуар 1892: 2].

Осуществив выборку лексем из пяти памятников, которые даны в библиографии, мы осуществляем сравнительный анализ систем консонантизма в памятниках и современном казахском языке. При сопоставлении фонем нами выявлены определен-ные тенденции: замена звуков литературного языка, употребле-ние других фонем, стяжение структуры слова, вставки и выкид-ки фонем и т.д.

ЗАМЕНА ЛИТЕРАТУРНОГО [п] на [б]. Согласные фо-немы [б] и [п] в современном казахском языке употребляются во всех слогах: первом, втором, третьем, в последнем. В па-мятниках наблюдается употребление звонкого, губно-губного, взрывного [б ] вместо глухого губно-губного, смычного [п] со-временного литературного языка по всей структуре слова.

Различия встречаются в первом слоге, структура которо-го по фактическим данным состоит из сочетания СГ, СГС, что подтверждается следующими иллюстрациями:

бішіп-пішіп «кроить», деб — деп «сказав», кюб — көп «мно-го», шӧб — шөп «трава» (I);

байгамбарлардыҥ — пайғамбарлардың «пророков», бутка -пұтқа «молится» [Қазақ тілінің сөздігі 1999: 532], бендеси
пендесі «смертный», дебти-де — депті де «сказал» (II);
берстесимн — періштесімін «с ангелом», тӱбти — тіпті «весьма», табсаҥ — тапсаң «если найдешь» (III); буттарыҥ — пұттарың «молитвы», буттарды — пұттарды «молитву»(IV);
байгамбар — пайғамбар «пророк», байда — пайда «выго-
да» (V).
Различия наблюдается в структуре слова, больше в анлау-те, и только две примера — в инлауте тӱбти — тіпті, табсаҥ
тапсаң.

Кроме того, сопоставляемые [б] и [п] равно сочетаются с широкими гласными а, е (байда — пайда, деб — деп) и совер-шенно различно сочетаются с узкими гласными: звонкая [б] тяготеет к лабиализованным у, ю; лабиализованным и редуци-рованным ӱ, ӧ: бутка, кюб, тӱбти, шӧб . Тогда как глухая [п] современном казахском языке сочетается с лабиализованной твердой ұ, а также лабиализованными и нелабиализованными, мягкими ө, і: пұтқа, пұттарың, шөп, тіпті.
Интересная ситуация наблюдается в слове жыб-алып «со-бери» (сложный глагол памятника III), в котором звонкая [б] первом слоге появилась в результате элизии, тогда как в его эквиваленте современного литературного казахского языка «жиып алып» парная глухая [п] встречается уже во втором сло-ге.

Религиозная лексема бутка (буттарыҥ буттарды), архаизм, который мало употребляется в современном казахском языке.

Различий в исследуемых согласных во втором слоге значи-тельно больше, чем в первом слоге. Фонемный состав второго слога представляется сочетанием ГС, СГС, причем последнее в преимущественном большинстве:

кöшÿб-еди — көшіп еді «переехал», кетиб-едим — кетіп едім «я ушел», окуб-едим — оқып едім «я прочитал», тар-тыб-алма — тартып алма «не отбирай», шыгыб — шығып «вы-йдя», устаб-алып — ұстап алып «поймав», бÿрÿб-алып — бұрып алып «повернув», кууб — қуып «отогнав»(I);

азабка — азапқа «испытания», жӧрӱбти — жүріпті «хо-дил», ойлаб — ойлап «подумав», бериб — беріп «отдав» , туруб

тұрып «встав», кӧрниб — көрініп «показавшись», ишиб — ішіп «выпив», жаздаб — жаздап «не совершив» (II);

есебтеп — есептеп «считая», бетбейтин — бітпейтін «не закончившися», кӱлӱбмазак — күліп мазақ «посмеевать-ся», жок-ба — жоқ па «нет ли», укыб — ұқып «поняв», коркыб
қорқып «испугавшись», уруб — ұрып «побив», айтыб — айтып «сказав», истеб — істеп «сделав», сактаб — сақтап «сохранив», сӱйӱб — сүйіп «полюбив», кӧриб — көріп «увидя», естиб — естіп «услыша», алыб — алып «взяв», берниб — берініп «сделать что-то очень хорошо», кӧниб — көніп «согласившись», курыб құрып «создав», тыҥдаб — тыңдап «послушав», жӱдеб — жү-деп «исхудавший», айтба — айтпа «не говори», кашыб — қашып «убежав», байкаб — байқап «заметив», сынаб — сынап «критикуя», караб — қарап «посмотрев», келиб — келіп «придя», ти-
леб — тілеп «пожелав», байлаб — байлап «завязав», токтаб
тоқтап «остановившись», сӱйтӱб — сөйтіп «завершив» (III);
жакбады — жақпады «не пригодилось»(IV);
акбар — ақпар «заключение, информация», äдиб — әдеп «воспитание», äлбет — әлпет «выражение лица»(V).
Во втором слоге различие заключается в том, что звон-кая б также сочетается с губными ÿ, у: кöшÿб-еди, окуб-едим,
жӧрӱбти, бÿрÿб-алып, кууб, кӱлӱбмазак, сӱйӱб, сӱйтӱб; глухая п — с негубными, узкими, переднего и заднего ряда і, ы: көшіп еді, оқып едім, тартып алма, қуып, бұрып алып, айтып и т.д. Кроме того, звонкая б может употребляться с негубными узкими, заднего ряда ы: айтыб, кашыб, укыб, коркыб, алыб, а также сочетаться с негубным, долгим и: келиб, кӧриб, кӧниб, кӧрниб, естиб и т.д.
Различие отмечается также в связях с морфологическими формами: в современном казахском языке — еді, — екен (как и других тюркских языках) являются вспомогательными глаго-лами прошедшего времени, истоки которого восходят к древ-нетюрскому вспомогательному глаголу erti. В изучаемых па-мятниках еди /еді употребляется вместе с основным словом, и его функция вспомогательного глагола формально дискредити-рована, отсюда в памятниках: кöшÿб-еди, кетиб-едим, окуб-е-дим. Подобная же ситуация отмечается и со вспомогательным глаголом -ал: тартыб-алма, бÿрÿб-алып, устаб-алып. Возможно, в этих случаях проявляется орфографической написание, орфографическая ошибка.

Вызывает вопрос употребление в памятниках, в конце глагольных форм звонкой б, так как ауслуате в этих формах исторически обусловлено функционирование деепричастной формы на — п (-ып/-іп), то, что характерно для современного ка-захского языка, да и для других тюркских языков в целом (ср. алыб — алып, истеб — істеп), т.е деепричастной формы на -б в тюркских языках не может быть. На наш взгляд, наличие звон-кой б в указанных памятниках можно объяснить орфоэпическими причинами.

Следует отметить, что в письменных памятников звонкая [б] употреблялась в имени существительного в конце ауслауте: суб, саб, себ, что утратилось в современном казахском языке. паре лексем берниб — берініп произошло выпадение гласной фонемы.

Структурный состав третьего слога состоит в основном из сочетания СГС и сочетания СГ:
шыгарыб — шығарып «проводив» (I);
бурулыб — бұрылып «повернувшись», ӧкиниб — өкініп «со-жалея», адасыб — адасып «заблудившись», жӱгӱнӱб — жүгініп «приклонивись», аз-аздаб — аз-аздап «понемногу»(II);
умутбайсын — ұмытпайсын «пусть не забудет», адасбай-ды — адаспайды «не заблудится», корыкба — қорықпа «не бой-ся», кӱрметтеб — құрметтеп «уважая», умутба — ұмытпа «не забудь», куаныб — қуанып «радуясь», сӱйӱнӱб — сүйініп «опи-раясь», кäдирлеб — қадірлеп «уважая», ренжитбе — ренжітпе «не обижай», телмриб — телміріп «не отрывая глаз», муҥаиб
мұңайып «погрустнев», тыйылыб — тыйылып «перестав что-либо делать», семиртиб — семіртіп «откормив», кайгы-рыб — қайғырып «печалясь», жубатыб — жұбатып «успокаивая», мыскылдаб — мысқылдап «посмеяваясь», ӱкӱттеб — үгіт-теп «агитируя», умутуб — ұмытып «забыв», уйалаб-кызарыб ұялып қызарып «стесняясь, краснея», аркалаб — арқалап «взвалив на спину», кӧтериб — көтеріп «подняв», зарыгыб — за-рығып «выражать сильно что-нибудь» (III).

IV ,V памятниках иллюстраций нет.

Следует отметить, что в третьем слоге различия по фонологической, орфоэпическим характерстикам между [б] и его литературным эквивалентом [п] такие же, как во втором слоге.
УПОТРЕБЛЕНИЕ ЗВОНКОЙ [Д] ВМЕСТО [Т]
Звуки [т] и [д] в современном казахском языке встречаются во всех слогах. По артикуляционной характеристике [д] — пе-реднеязычный, зубной, по способу образования шумно-смыч-ный, звонкий, парный звуку [т], соответствует русскому [д]. Напротив звук [т] глухой, преднеязычный, шумный, парный звонкой [д]. В ауслуате [д] в современном казахском языке не встречается, за исключением заимствованных слов.

памятниках вместо глухой [т] в первом слоге употребля-ется звонкая [д], тем самым нарушается закон прогрессивной ассимиляции, характерной для тюркских языков, в т.ч. казахского языка: падса — патша «правитель», падса канымы — пат-ша ханымы «жена правителя» (I).
первом же слоге наблюдается замена [т] на [д] перед не-губными и губными гласными: дажал — тажал «тот, кто по-
глощает; «мерзкий»(перен), деҥиз — теңіз «море», дузак — тұ-зақ «сеть», даҥдаҥ — аң-таң «удивлен» (V).
Употребление глухой [т] в памятниках вместо звонкой [д] лиературного языка наблюдается во втором и третьем слогах:
дейти — дейді «сказал»(II); есттим-естідім «я слышал», кон-
диктрип-көндіріп «подчинив» (IV). В последнем примере заме-на сопровождается вставкой долгой гласной и, а также выкид-кой узкой гласной і.

Со звуком [т] также связаны выкидка или вставка его: тул
ұл «сын»(II); кутуктаган-құттықтаған «поздравлявший» (III); креске — крестке «кресту», öйреттеп — үйретіп «обучив»
(IV).
Вместо звука [т] в памятниках может употребляться глу-
хой, твердый, шумный [ш]: каршайсада- қартайса да «если даже и состарится» (III). В лексеме памятника каршайсада наблюдается слияние послелога да с именем, чтто нехарактер-но для современного казахского языка.

ЗАМЕНА ЛИТЕРАТУРНОГО [Х] НА [К].

Известно, что в современном казахском языке [х] — глу-хой звук, заднеязычный веляр, щелевой фрикатив, непарный, шумный. При произношении задняя артикуляция усиливается

наблюдается сильное дыхание, чем в русском [х]. В памятни-ках вместо фонемы [х] употребляется звук [к] — глухой, средне-язычный препалаталь, слабосмычный экплозив, парный звуку [г]. Различие заключается в указанных фонетических характе-ристиках. Например:
сäлем кат — сәлем хат «послание, письмо», падса каны-мы — патша ханымы «императрица, царица»(I);

калыкка- халыққа «народу» (II);
калкы — халқы «народ»(III); кабар-хабар»известие», кылкы – қылқы «поведение», калыкпенен-халықпенен «с наро-дом», калыкмды-халқымды «мой народ», какында — хақында туралы «о праве»(IV); даркан-дархан «просторный» (V).

Во всех иллюстрациях, кроме последнего, замена фонемы [к] на [х] осуществляется в анлауте и в первом слоге, кроме последнего примера. Лексема «народ» в изучаемых памятни-ках различается и морфологическими формами калкы- халқы (И.п.), калыкка- халыққа (Д.п.), калыкпенен-халықпенен (Т.п.), калыкмды-халқымды (В.п.в притяжательной форме).

Следует заметить, в настоящее время только в казахской разговорной речи фонема [х] произносится как [қ].

ЭПЕНТЕЗА И ДИЭРЕЗА СОГЛАСНОЙ [й] МЕЖДУ ГЛАСНЫМИ

современном казахском языке [й] – сонорный, плавный, непарный, среднеязычный и одновременно средненебно-пала-тальный, щелевой звук [Қазақ грамматикасы 2002: 25]. Про-изношение согласной [й] соответствует русскому звуку [й]. Поскольку в казахском языке две гласные фонемы рядом не употребляются, они разделяются согласными, что встречается в исследуемых памятниках. В рамках изложенного наблюда-ется две ситуаций: вставка [й] в памятниках и отсутствие его в эквивалентной современной казахской лексеме; наоборот, на-личие [й] между гласными в современном казахском языке и отсутствие его в памятниках.

Вставка, или эпентеза согласной [й]:
• сыйыр — сиыр «корова», зыйан — зиян «ущерб», кійиндим — киіндім «я оделся», жыйырма — жиырма «двадцать», тійе — тие «упаковывать» [6, с.634];

• кыйын — қиын «трудный, тяжело»(III);

в IV памятнике — нет;
бій — би «судья», бійе — бие «лошадь», бійк — биік «высо-кий, высоко», «, бійыл — биыл»в этом году» (V).

Диэреза согласной [й] в памятниках:
кеин — кейін «после», шеин — шейін «до этого»(I);
жäиҥ — жайың «хищная рыба, широкий» [Қазақ тілінің сөздігі 1999:195], ӱиҥнен — үйіңнен, «из дома» , калаинша — қа-лайынша «как, каким образом», агайндар — ағайындар «род-ственники», зарыкбаинша — зарықбайынша «не буду печалить-ся», ӱине керди — үйіне кірді «зашел домой» (II);

береин — берейін «отдам», кӱеӱин — күйеуін «муж, мужа», мирам — мейрам «праздник», табаин — табайын «я найду», ала-ин — алайын «я возьму», ыҥгаина — ыңғайына «как получится», сыла — сыйла «подари», кешипеилде — кішіпейілде «вежливый», муҥаиб — мұңайып «погрустив» (III);

жаилип — жайылып «распространиться», сайлатынын
сайлайтынын «выбирающих», сөйлеин — сөйлейін «буду гово-рить», уаимдап — уайымдап «переживая», кӱн саин — күн сайын «ежедневно», шеин — дейін «послелог, сл.слово», тиалмай-тыйа алмай «не смог запретить»(IV); äбіир – әбүйір «достоинство» (V).

Замена другой й другим согласным: тыншайыт — ты-ныштат «успокой» (III). Лексема памятника тыншайыт, бу-дучи в повелительной форме образовано от глагола тыншайту, которое в современном казахском языке является устаревшим словом. Возможно, на базе его посредством метатезы появи-лось современное казахское тыныштат.
Анализ материала показывает, что слова, типа сиыр, зиян другие (эпентеза сонорной й в памятниках) в современном казахском языке появились в результате морфонологического процесса, усечение морфов, которое характерно для сонорных [р],[н],[л],[й] перед гласными ы, і/е: мұнар ыт — мұнарт, еліт — елт, бұлыт — бұлт, кіліт — кілт, үйіт — үйт [Қазақ грамматикасы 2002: 171].
памятниках же сохранилась исходная форма с сонорой [й] между двумя гласными. При диэрезе [й] наблюдается ситау-ция наоборот. Кроме того, при диэрезе сонорной [й] современ-ного казахского, разделяющая два гласные фонемы, соответ-ствует гласная [й] памятников: кеин, жäиҥ, ӱиҥнен, ыҥгаина, жаилип, сөйлеин и т.д., в результате две гласные фонемы оказы-ваются рядом, что недопустимо по фонологической харакери-стике казахского языка. На наш взгляд, в данной ситуации может быть проявление орфографических погрешностей.
Кроме того, сонорной [й] в памятниках употребляется по-сле негубных ы, і перед звонкими и глухими согласными, что нехарактерно для современного казахского языка:
ійс — иіс «запах», кійз ÿй — киіз үй «юрта», толу бійдай
толы бидай «полна зерна», мій — ми «мозги», шій — ши «расте-ние, рана», окуймын — оқимын «я учусь», кыйсык — қисық «кри-вой» (I) нейдеин — не дейін «Что сказать?», окыйды — оқиды «учится» (II);
бійдай — бидай «зерно», бійкеш-бикеш «юная девушка», жыйрма — жиырма « не сворачивай, не скручивай « (III); бійле — биле «танцуй» (V).

ВСТАВКА НЕГУБНЫХ [Ы], [І], [А] МЕЖДУ СОГЛАС-
НЫМИ
Кроме сонорной [й], в памятниках может быть диэреза
негубных гласных [ы], [і], [а] между согласными. Например, выкидка в памятнике гласной [ы]: омрау — омырау «грудь», омраулама — омыраулама «нагрудник», ауз — ауыз «рот», асрау асырау «содержать, кормить», аурады — ауырады «болеет», даус — дауыс «голос», даул — дауыл «ураган»; выкидка [і]: пси-реди — пісіреді «варит», пшен — пішен «сено»; выкидка [а] жуап
жауап «ответ».

УПОТРЕБЛЕНИЕ СОГЛАСНОЙ [Г ] ВМЕСТО [Ғ], [К ], [Қ ] [Һ] В ЛИТЕРАТУРНОМ КАЗАХСКОМ ЯЗЫКЕ
памятниках вместо звуков ғ, к, қ, һ употребляется звук [г], который по своим фонетико-фонологическим характери-стикам является звонким, среднеязычным, препалатальным, смычным, шумным парный глухому [к]. Произносится поч-ти так же, как русский звук [г], но менее напряженно. Кроме того, звук [г] в памятниках заменяет звонкий, заднеязычный, велярный, щелевой, фрикативный [ғ] и глухой, заднеязычный, велярный, смычной [қ]. Звуки [ғ] [қ]. — специфические со-гласные звуки современного казахского языка, имеющие свои артикуляционные особенности. Так, [ғ] звук произносится без напряжения, плавно при опущенном мягком небе, почти смы-кающемся с поднятой вверх задней частью спинки языка, где образуется щель; при его артикуляции задняя часть спинки языка и язычок смыкаются и размыкаются, создавая конусо-образную восходящую щель.

Во всех пяти памятниках вместо твердой [ғ] современного казахского языка употребляется [г] один раз в анлауте в первой слоге (гой — ғой ) и активно — во втором и третьем слогах. Во втором слоге:

ага — аға «старший брат» , жага — жаға «берег», суу-га-суға «в воду», маган — маған «мне», саган — саған «тебе», тогуз — тоғыз «девять», согус — соғыс «война», турган — тұрған «проживал» (I);

шыгарып — шығарып «проводив», жалганшы — жалған-шы «лжец», агаиндар — ағайындар «родственники» (II);

каргана-қарғана «проклиная», аҥгарып — аңғарып «заме-тив», айгак-айғақ «довод, свидетель», даҥгыл — даңғыл «широ-кий», каргысы-қарғысы «его проклятье», кылган-қылған «сделал»(III);
согысып — соғысып «повоевав», агаштан — ағаштан «из дерева», гой-ғой, болган — болған «бывший», турган — тұрған «жил», жагына-жағына « к щеке»(IV);
агайын — ағайын «родственник», агар — ағар «побелей»,
агаш — ағаш «дерево», азгын-азғын «падший человек», айгак-
айғақ, «доказательство» алгыс-алғыс «благодарность», бай-газы-байғазы «подарок в честь обновки», байгус- байғұс «не-счастный» (V).

Следует отметить, что во втором слоге г в памятниках
ғ литературное имеют идентичные звукосочетания с рядом стоящими фонемами. отличие от второго слога фонема г в третьем слоге может употребляться не только после негубных, но и губного у (буйругында):
шалгынга — шалғынға «нож сенокосилки», карагай — қа-рағай «сосна», айдаган-айдаған «угнанный» (I);

буйругында — бұйрығында «в приказе», пакырга-пақырға «бедному», шыгарып — шығарып «выпроводив», жологып — жо-лығып «повстречавшись»(II);

табагымыз — табағымыз «наши блюда», босага — босаға «дверной косяк» (III);

бастаган-бастаған «начинающий», курбанга-құрбанға «жертвеннику» (IV);

алжыган-алжыған « слабоумный» (V).

Кроме того, в третьем памятнике есть употребление фо-немы г в четвертом слоге: улуглауга-ұлықтауға. Фонемы [г] и [ғ] в современном казахском языке встречаются во всех слогах.

современном казахском языке фонемы [г] и [ғ] употребляют-ся в анлауте, многие из этих слов заимствованы из арабского и персидского языков. Исторически, в древнетюркском языке эти звуки употреблялись в инлауте: каған «каган», оғуз «этно-
ним», йағы «враг» үгуз «река», інгек «корова» и в ауслауте: таг «гора», улуғ «великий», арығ «чистый», бег «бек», біліг «зна-ние», кічіг «маленький», үлуг «доля», тег «похожий» [Айдаров 1986: 30-31].

Также в памятниках наблюдаются различные другие трансформации:
Взаимная замена звонкой [г] и глухих[к-қ]: гарай — қа-
рай «по направлению», кей-гейде — кей-кейде «иногда» (II); кайта-гайта — қайта-қайта «снова», жӱре-геле — жүре келе «находясь в пути», ӱкӱттеб — үгіттеб «агитируя», улуг — ұлық «великий», öкӱт — үгіт «агитация» (III); азан-газан-азан-қазан «шумно», баг-бақ «счастье», гӧр-көр»смотри» (V).

Наращение фонемы [г] в памятниках: гарабтар — арабтар «арабы», кӧҥглӱ — көңілі «его настроение» (II); кезгиҥ-де-кезіңде (III); кейгеиде — кейде «иногда», сӱгретти — суретті на рисунке», коаҥглименен-көңліменен « с настроением», шо-мылдырыҥгыз — шомылдырыңыз «искупайте» (IV).

Выпадение фонемы [г] в памятниках: життер- жігіттер.
Употребление фонемы [г] вместо других согласных: кай-
тсагедим- қайтсам, қайтар едім, быздыг — біздің (IV); айдагар- айдаһар (V). Анализ согласных памятников показал, что в них нет [һ], гортанного, фарингального, щелевого специфического звука соверменного казахского языка.

УПОТРЕБЛЕНИЕ СОГЛАСНОЙ [К] ВМЕСТО [Қ]
памятниках вместо глухого, заднеязычного [қ] употре-бляется глухой, среднеязычный [к]. Употребление звука [к] вме-сто литературного [қ] в первом слоге:

• кайда — қайда «где», кабак — қабақ «веко», кала — қала «го-род», косулуп — қосылып «объединившись», куда — құда «сват», кол — қол «рука», кыстауга — қыстауға «на зимовку», акрын — ақырын «тихо», корку — қорқу «бояться», ак сакал — ақсақал «старец»(I); кара — қара «черный», токта — тоқта «остановись», кыса — қыса «зуд у верблюда», кайгырпты — қайғырыпты «пере-живал» (II); косканда — қосқанда «объединив», каргана — қарғана «клясться», шыкансоҥ — шыққан соң «после того как вышел», курмандык — құрбандық «жертвоприношение», касна — қасына «рядом», кыру — қыру «уничтожать», кына — қына «хна», кайгы — қайғы «печаль, горе», кайту — қайту «возвращаться», жок-ба — жоқ па «нет ли?»(III); катылдык — қаталдық «суровость», кулыҥ — құлың «жеребенок», куйругына — құйрығына «хвост»,кӳдрет — құдрет «всемогущество», коскан — қосқан «прибавить», куатты — қуатты «сильный «, мыкты — мықты «крепкий «, каты-ны — қатыны «его жена» (IV); ак — ақ «белый»(V).

Употребление [к] во второй слоге памятника: урлык — ұр-лық «воровство», жазык — жазық «проступок, ровный», арка-лап — арқалап «взвалив на спину» (II); акылдырак — ақылдырақ «умнее»(IV); азык — азық «провианты, продукты», айак — аяқ «нога», айкай — айқай «крик», айкас — айқас «борьба», аксак

ақсақ «хромой», актык — ақтық «правота», жалпак — жалпақ «широкий», бутак — бұтақ «ветка» (V).

Употребление [к] в третьем слоге памятника: трыскак — тырысқақ обидчивый (II); жумсактыкпен — жұмсақтықпен «мяг-костью» (III); дууадак — дуадақ «дрофа»(V).

В памятниках, кроме употребление [к] вместо[қ], имеет место орфографические нюансы — несоответствие литератур-ной норме казахского языка: ак сакал (ақсақал), шыкансоҥ (шыққан соң).

ВЗАИМОЗАМЕНА СОГЛАСНЫХ [С] и [Ш]
Звуки [с] и [ш] в современном казахском языке встречают-ся во всех слогах. [С] глухой, зубной, щелевой фрикативный звук, парный звонкому [з]. Звук [ш] глухой, переднеязычный щелевой фрикатив, парный звонкому [ж]. С фонемами [с] и [ш] в памятниках встречается две ситуаций: вместо литературно-го [ш] употребляется [с], и наоборот, вместо литературного[с] пишется [ш]. Все замены фонем происходят во втором слоге:
патсаны -патшаны «правитель», патсамызды — патшамызды «нашего правителя», доспандық- дұшпанды «врага «(I); пат-салыгын- патшалығын «его правление» (III); дындеш — діндес «одной религии», патса — патша «царь, првитель», согышпак-ши — соғыспақшы «намерен воевать», согышта- соғыста «на войне», дуспандык- дұшпандық «враждебность» (IV).
Кроме того, в употреблении [с] и [ш] наблюдается выпа-дение или утрата гласной фонемы [і] , что меняет структуру слога в памятниках : берсте «ангел»(II) , берстесимн»с анге-лом»(III), немштер-де «у немцев» (IV). Для сравнения в литературных вариантах указанных слов гласная [і] присутствует и составляет структуру второго слога: періште, періштесімін, немістер де. В V памятнике указанных ситуаций нет.

памятнике «Езгиликке ÿйрететин кнеге» (II) глухая с мо-жет упоребляться вместо звонкого з, что не соответствует лите-ратурной норме соврменного казахского языка: тӧседи — төзеді «терпит» (II). При этом фонемы [с] и [з] находятся в равных морфонологических позициях после мягких, губных ӧ/ө перед мягкой негубной е.

УПОТРЕБЛЕНИЕ СОНОРНОЙ [М] ВМЕСТО ЗВОН-КОЙ [Б]

Звуки [м] и [б] в современном казахском языке встречают-ся во всех слогах. По своим характеристикам [м] – сонорная носовая фонема, губно-губный билабиаль, смычный эксплозив, соответствует русскому звуку [м].

Звук [б] – звонкий, губно-губной билабиаль, шумный, смычный эксплозив, парный к букве [п], соответствует русско-му звуку [б], но произносится более мягко. В памятниках со-норный, губной [м] заменяет звонкий, губной [б].

Исторически, в рунических памятниках, в анлауте и инла-уте употребляется звук [б]: бен «я», беңгу «вечный», бің «ты-сяча», бітіг «письмо, письменность», білге «мудрый», бірле «вместе»; ебгеру « домой, к жилищу», ебіру «вокруг», тезербіз «убегаем», и т д. Позже в некоторых тюркских языках, а имен-но в кыпчакской группе языков в анлауте стал употребляться сонорный м. Как пишет А.Н.Кононов, согласный m возникает
анлауте на месте этимологического b под ассимилятивным воздействием конечного носового: men< ben «я»; maŋa < baŋa «мне»; miŋ ~ mïŋ < biŋ ~ bïŋ «тысяча»; meŋgü < beŋgü «веч-ный»; tarman +qa (Ktb21) < tarban+qa (M18) [Кононов 1980: 64]. современном казахском языке в употреблении [б] и [м] имеются два варианта, первое: может быть параллельное упо-требление [б] и [м], которое не нарушает литературную норму, например, бұнда-мында, бұл-мынау, маған-бұған, менде-бұн-да. Второе в анлауте и инлауте пишется только звонкий, губной [б]. В памятниках звук б заменяется м, что больше соответству-ет разговорной речи современного казахского языка: мунан -бұ-дан «отсюда» (I); курмандык — құрбандық «жертвоприношение» (III); курманга — құрбанға «жертвоприношению», табынбайбз — табынбаймыз «не будем молиться», мунан соҥ — бұдан соң «после этого» (IV). Во II и V памятнике таких примеров нет.
ВЗАИМОЗАМЕНА СОНОРНЫХ [Н] И [М]
Сонорные звуки [н] и [м] в казахском языке различаются по артикуляционному органу [н] носовый, переденязычный звук, тогда как [м] – сонорный, губно-губный звук. Признак сонор-ности является причиной их взаимозаменяемости в устной речи говорящего, что подтверждается фактическим материалом памятников: монун — момын «тихий» (I).

«Киргизско-русском словаре» также следует отметить лексему, в которой губной [м] употребляется вместо носового [ң]: иштеме- ештеңе (V). В устной в современном казахском речи лексема ештеңе может слышаться как ештеме. Однако письменной литературной норме должно быть — ештеңе. В тексте памятника слово зафиксировано орфоэпически, т.е. так, как слышится.

ГРАФИЧЕСКИЙ ЭКВИВАЛЕНТ СОНОРНОЙ [Ң]
текстах памятников функционирует своеобразная графе-ма [ҥ], которая, на наш взгляд, соответствует специфическому сонорному, носовому, заднеязычному звуку казахского языка [ң]. По артикуляционной характерстике звук образуется с по-мощью альвеол, по произношению похож с русским звукосо-четанием [нг]. Например, в слове ‘гонг’ при произношении его нос. Похожий сонорный есть во французском языке: jardin [ jarde ŋ], bien [ bje ŋ], chien [ òje ŋ].

современном казахском языке звук [ң] встречается в ин-лауте, ауслауте и никогда не употребляется в анлауте.

текстах всех пяти памятниках вместо фонемы [ң] совре-менного казахского языка использована графема [ҥ]. Например:

• аҥ — аң «зверь», меҥ — мең «я», мыҥ — мың «тысяча» , теҥиз — теңіз «море» , жаҥа — жаңа «новый», аулдыҥ — ауыл-дың «аула», бастасаҥыз -бастасаңыз «если начинаете», ой-лардыҥ — ойлардың «мысли», туруҥдар — тұрыңдар «встань-те», есиҥе — есіңе «его имени» (I);

• мӓҥги — мәңгі «вечный», öткенсоҥ — өткен соң «после завершения», адастыҥ — адастың «ты заблудился», жайла-рыҥ — жайларың «их состояние», öзÿҥÿздиҥ — өзіңіздің «ваши», кöҥглÿ — көңілі «его настроение», öзÿҥ -өзің «ты сам», ÿиҥнен — үйіңнен «из дома», öткизсеҥ- өткізсең «если ты проведешь»

(II);
• кÿнненсоҥ — күннен соң «после первого дня», тлегиҥди-де — тілегіңді де «то, что пожелал», аҥгарып — аңғарып «за-метив», öҥ — өң «облик, лицо», оҥ — оң «десять», жеҥ — жең «победи», аҥкау — аңқау «наивный, простоватый», таҥсык — таңсық «редкостный», калыҥ — қалың «толстый» (III);

• öткен соҥ — өткен соң «после происшедшего» , оры-стыҥ — орыстың «русского», жеҥіп — жеңіп «победив», сен-дердиҥ — сендердің «ваши», жеҥил — жеңіл «легкий», кеҥеске — кеңеске «совету», эҥ — ең «мелодия», кöҥлимзге — көңілімізге «нашим настроениям», жаҥалықты — жаңалықты «новости»,

тереҥ-терең «глубоко» (IV);
алаҥ — алаң «площадь», ангырт — аңғырт «неосто-рожный, неосмотрительный», ӓреҥ — әрең «с трудом», бӓсеҥ бәсең «тихий», бöкеҥде — бөкеңде «у антилопы» , булаҥда — бұлаңда « у лося», деҥ-дең тело, деҥиз-теңіз «море» , акпаҥ ақпан «февраль» (V).

Возможно, употребление графемы [ҥ] в памятниках объяс-няется дивергентным влиянием русского языка.
УПОТРЕБЛЕНИЕ СОГЛАСНОЙ [Н] ВМЕСТО [Д]
памятниках есть и другой сонорный, носовый звук [н], который от вышеизложенного сонорного является переднея-зычным, и в исследуемых текстах употребляется вместо [д] в литературном языке во втором слоге: онан да — одан да « у него»

(I); онсоҥ — одан соң «после него» (V). В данных иллюстрациях наблюдается использование фонем [н] и [д] в местоимениях онан да — одан да. Оба варианта местоимения в настоящее вре-мя используются в современном казахском языке, однако ме-стоимение одан чаще всего используется в письменной речи. Образованное от основы он указательное местоимение имеет различные формы: оның, оны, онда, онымен и т.д. Второе сло-во из памятника онсоҥ образовано из слияния местоимения и послелога, лексема имеет разговорный речевой характер.
Носовый [н] взамозаменяем со звонким [д] в окончаниях имен: патсамызны — патшамызды «нашего правителя» (I); нäрселди — нәрсені « его вещь», кудайларыҥни — құдайларыңды «ваших богов», куткаруны — құтқаруды «освобождение» (V).

Вставка согласных [н] и [д] в памятниках: кöрдинҥ — көрдің
«увидел»(III); аҥдаған — аңғарған «заметивший», нöрседеди — нәрселерді «вещей», ашылдырган — аштырған, ашқытқызған «открывавший», домалантып — домалатып «откатив» (V).

Выкидка согласных [д] и [н] в памятниках: бизиҥ — біздің
«наши» (I); бзин — біздің (II); безин — біздің, сонсоҥ — сонан соң «после него» (III); сендериҥ — сендердің «ваши» , бизин — біздің, келгененсоҥ — келгеннен соң «после того как пришли», табыу-шилар — табынушылар «табунщики», жетети емес — жете-тин емес «недостаточно, не хватает», дейти-дейтин «ска-завший», турмы- тұрмын «стою» (V).

памятниках представлены несколько вариантов слова біздің «наши»: бизиҥ, бзин, безин, бизин. Скорее всего, мы имеем дело с разговорным речевым вариантом слова, либо здесь проявляются орфографические ошибки при оформлении текстов.

Слияние двух лексем в словах: сонсоҥ, келгененсоҥ, как и вышеуказанном слове онсоҥ, проявление речевого разговорно-го стиля.

Кроме того в памятниках имеет место замена [н] и других согласных современного казахского языка: дүйсӧсбӧ — дүйсенбі «понедельник», бернеди — беріледі «отдавали» (V). Замена ж на д в анлауте: далпылда — жалпылдау «развеваться, чрезмерно стараться (перен.)», дӱздӧс — жүздес «появись», дӱзӧт — түзет «исправь» (IV).

Резюмируя следует отметить, что согласная д современного казахского языка в памятниках часто заменяется сонорной но-совой н. Слова и сочетания, появившиеся в результате замены, имеют речевой разговорный характер. Также в памятниках при подобных заменах образуются сложные слова через слияния са-мостоятельного и служебного слов.
ТРАНСФОРМАЦИИ С СОГЛАСНОЙ [Л]
Известно, что согласная в тюрских языках [л] – сонант, пе-реднеязычный, плавный, щелевой, боковой звук. В памятниках сонантом л происходит несколько трансформаций: выпадение при наличии его в современном казахском языке, употребление его вместо другого согласного.

Выпадение: бу — бұл «это» (II); тыугынынан — туылға-нынан «рожден», арыу — арылу «освободиться, избавиться», окымстарын — оқымыстыларын «образованных» , бернеди
беріледі «отдался» (IV); буашук ет — бұлшық ет «мускулы»
(V). При выпадении сонанта л (тыугынынан, арыу буашук ет, ) появляется сочетание двух гласных, что противоречит фоно-логическом традициям системы вокализма в казахском языке. Кроме того, при выпадаении сонанта л происходят трансфор-мации морфологических форм — аффиксов страдательного залога глагола -ыл, -іл: тыугынынан, бернеди (ср. в совр. каз. туылғанынан, беріледі), аффикса множественного числа субстантива окымстарын вместо оқымыстыларын.
Отмечается также употребление сонанта л в памятниках вместо других согласных: жазыклы — жазықты «виноват»,
улуглауга — ұлықтауға «возвеличиванию», кудайлан-құдайдан «от бога» (III); апаралык — апарайық, апарамыз «унесем», бо-станилык — бостандық «свобода» , нäрселди — нәрсені «предмету, вещи»(IV).
ВЫКИДКА И ВСТАВКА ВИБРАНТА [Р]
Фонетических изменений, связанных с вибрантом [р], в памятниках немного, исключение составляет четвертый памятник «Ауліе княз владимір тура динге бзи де крип; орыс кал-кын-да кргизгени». Вибрант как сонорный, переднеязычный, небнозубный, смычный звук также проявляется в двух ситуациях.

Первая ситуация — выкидка [р] в памятнике, при наличии его в современном литераурном языке: аҥдаған — аңғарған «заметил», нäстеге — нәрсеге «предмету», нöрседеди — нәрсе-лерді»предметам» (IV).

Вторая ситуация — вставка вибрантного сонанта в лексемах памятника: трикшилик -тіршілік «жизнь, бытие», кöтерер-лӱин — көтерілуін «его возвышение»(IV). В последнем приме-ре кöтерерлӱин сонант [р] диссимилирует рядом находящего плавного сонанта л.
УПОТРЕБЛЕНИЕ СОГЛАСНЫХ [П] И [Ф]
памятниках встречается упоребление согласной [ф] вме-сто согласной [п]. Звуки имеют схожие фонетико-фонологи-ческие характеристики: оба звука глухие, но различаются по способу образования и артикуляционной базе: [п] — смычной, губно-губной звук; [ф] — щелевой, губно-зубной звук. Звук [ф] не характерен для артикуляционной базы казахского языка, по-этому в исконно казахских словах он не встречается и употре-бляеся только в заимствованных из русского языка словах.

текстах памятников в старых заимствованиях вместо зву-ка [ф] встречается, характерное для тюркских языков, казахско-го языка глухой звук [п] анлауте и ауслауте. Например: панар фонарь (в совр.каз. шам), порма-форма (в совр.каз: пішін, форма), гряп тöрö — господин граф (в совр. каз. граф төре (I)

УПОТРЕБЛЕНИЕ ШИПЯЩИХ ЗВУКОВ
1) Употребление вместо твердого [ш] согласных [ж], [з] и [ч]

памятниках вместо глухого, твердого [ш] пишутся звон-кие [ж] и [з]: в анлауте в первом слоге жуҥкур — шұңқыр»яма» (I), во втором слоге, в инлауте кизиси — кішісі «маленький» (IV), ауслауте шегелегенче-шегелегенше «пока прибивал (гвоздь)»(IV). Слово шегелегенче в памятнике сохранилось в настоя-
щее время в диалекте Восточного Казахстана.
Глухой согласный [ш] в памятнике может наращиваться: жердеш-жерде «на земле» (IV), и тогда слово приобретает се-мантический неясный смысл.

Твердый, звонкий [ж] в памятнике может выпадать, на-рушая литературную норму казахского языка: жылыҥдар — жылжыңдар подвиньтесь»» (IV).

2)Замена звонкой [ж] на гласную [я].
памятнике «Езгиликке ÿйрететин «Езгиликке ÿйрететин кнеге» имеется замена звонкого [ж] на гласную [я], характер-ное в настоящее время для диалектного употребления Южного Казахстана: бараятыр — бара жатыр « он идет», бара яткандатбара жатқанда «когда он шел» (II). Слова бараятыр, бара ятканда, близкие по смыслу, оформлены двояко. В первом слу-чае слияние основного и вспомогательного глагола, что недопу-стимо для норм современного казахского языка.

3) Замена согласного [щ] шипящими [ш] и [сч].
современном казахском языке звук [щ] встречается редко. В памятниках вместо этой согласной употребляются согласные

[ш] и [ч]: асшы — ащы «горький «(III); äсчи — ащы «горький»
(IV). Дифтонг сч употребляется с мягким гласным ä, поэтому в памятниках наблюдается два варианта современного литера-турного слова ащы.

4)Метатеза с щипящими и другими согласными: ужмак
жұмақ «рай» (III); еситкен- естіген «слышавший», äйтеуры — әйтеуір «все-таки, все же»(IV); добра- дорба «мешок» (V).
Употребление графем под влиянием русского языка:ба-
канъ — бақан «шест», арланъ — арлан «самец, хищник», бакыръ
бақыр «медь, бедняга перен.» (V).
Резюмируя изложенное, следует отметить, что между си-стемами консонантизма в памятниках и современного казах-скского языка имеются существенные различия. В памятниках нашло отражение этап исторического развития тюркских язы-ков, и в большой степени казахского языка.

Одним из показателей этого развития является процесс формирования глухости и звонкости в тюркских языках. По мнению Н.А.Баскакова, фонетизация аллофонов по глухости звонкости как последний процесс в развитии фонематиче-ской структуры согласных продолжающийся в тюркских язы-ков и характерен, для некоторых языков, например, алтайского [Баскаков 1988: 73]. Мы считаем этот процесс продолжается и для казахского языка, так в памятниках наблюдается «крен» в сторону звонких согласных, упоребляющиеся вместо глухих согласных современного казахского языка, что подверждается употреблением в текстах звонкого [б]вместо [п] и звонкого [д] вместо [т].

Различие наблюдается и по месту артикуляции согласных: в памятниках предпочтение отдается срднеязычным, чем задне-язычным, характерным для соврменного литературного языка,чем свидетельствуют употребление в памятниках среднеязыч-ного [к] вместо заднеязычных [х], [қ], ; [г] вместо заднеязычных [ғ], [қ], [h].
Определенные тенденции выявляются с сонорными соглас-ными: либо сонорные заменяют друг друга (взаимозамена со-нантов [н] и [м] в литературном языке и в памятниках), либо сонорные в памятниках употребляются вместо звонких соглас-ных, как, например, сонорная м вместо звонкой [б], сонант [н] вместо звонкой [д].

Одним из распространенных ситуаций в памятниках явля-ется вставки и выкидки согласной [й], сонантов [н], [м], [л], [р]; звонких и глухих согласных, щипящих. Все эти трансформации не характерны для современного литературного казахского язы-ка, нарушают исторически сложившиеся фонетико-фонологи-ческие закономерности казахского языка.
Наблюдаемые различия консонантной системы памятников от системы современного казахского языка, на наш взгляд, об-условлены их разговорно-речевым характером, либо влиянием диалектов и говоров различных регионов Казахстана.

Следует также отметить влияние русского языка, проявля-ющееся в употребление в памятниках лексем с несвойствен-ных казахскому языку звуками [ф], [в], а также использованием определенных знаков-графем таких, как ъ в конце слова, ҥ вместо казахского ң.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *